Ричард просто забавлялся с находящейся на тарелке едой. Он был слишком утомлен, чтобы есть, слишком утомлен даже, чтобы отвечать, хотя постарался совершить игривое усилие справиться с любопытством своих детей. Прежде чем ответить сыну, герцог бросил взгляд на Анну.
'Только на два дня, Нед. Послезавтра мне надо ехать в Фотерингей - на встречу с твоим дядей, королем, и с герцогом Олбани'.
Анна отвернулась, закусив губу. Герцог Олбани являлся честолюбивым и беспринципным младшим братом шотландского короля. Мужчины и раньше друг друга не любили, и лондонские острословы быстро окрестили Олбани Кларенсом в килте. Взятый Джеймсом три года назад под стражу, герцог сумел осуществить впечатляющее бегство и спастись во Франции. Прошлой весной Эдвард задумался, - ведь Олбани представлял собой готовое оружие, способное повлиять на Джеймса, - после чего выманил недовольного шотландца в Англию, намереваясь свергнуть короля и посадить на его трон брата. 'Папа...Если герцог Олбани захочет предать своего брата, короля Шотландии, как ты сможешь быть уверен, что потом он не захочет предать тебя?'
Ричард окинул Джонни взглядом, полным удивленного одобрения. 'Мы не можем быть уверены. Печально, но факт, нам следует принимать наших союзников такими, какие они есть, а у них слишком часто оказываются глиняные ноги'.
Голос Ричарда был насквозь пропитан усталостью. Отвергнув возражения мальчишек, Анна отправила их спать и двинулась к буфету, чтобы налить мужу кружку пива.
'Ричард...Я знаю, Нед хочет лично возглавить армию. Но в последнее время его здоровье совсем не отличается крепостью, и я не могу перестать думать, что бремя командования, при необходимости, ляжет на твои плечи. Считаешь, я ошибаюсь, любимый?'
Он не ответил, и, обернувшись, Анна увидела, что Ричард отпихнул тарелку в сторону и наклонился над столом. Уложив голову на руки, он заснул за доли секунды, на которую закрылись его глаза.
Прошло какое-то количество времени, и предчувствие Анны осуществилось. Дни, когда Эдвард мог находиться в седле от рассвета до заката, восстанавливая силы считанными часами отдыха и вставая готовым к тяжелому переезду следующего дня, безвозвратно миновали. Слишком давно лишившееся надзора тело, в итоге, взбунтовалось против применявшихся к нему излишеств, и Эдвард был вынужден в Фотерингее признать, что просто не в состоянии терзать себя нагрузками военной кампании. Свершилось то, чего Анна боялась. Руководство возложили на Ричарда. Эдвард вернулся в Лондон, и в середине июля герцог Глостер пересек границу с Шотландией во главе войска, насчитывающего двадцать тысяч человек.
С тех пор как Маргарита Анжуйская отдала пограничную крепость Берик шотландцам, оплачивая затребованную за их помощь против йоркистов цену, минуло более двадцати одного года. В насчитывающий два десятилетия перерыв Эдвард совершал хаотические попытки вернуть являющийся самым стратегически важным из смежных укрепленных пунктов замок. К концу июля Ричард захватил город и приступил к серьезной осаде твердыни.
Джеймс спешно стянул войска и двинулся на юг. Отвергаемый подданными и дважды осужденный за пренебрежительное отношение к полномочиям собственным парламентом король, обнаружил сейчас, что вынужден в равной степени с осаждающим Берик английским герцогом опасаться еще и местных баронов. Добравшись не дальше Лаудера, находящегося в двадцати четырех милях от Эдинбурга, монарх оказался захвачен врасплох взбунтовавшимися вельможами.
Среди обид, причиненных им Джеймсом, присутствовала одна, особенно непростительная для аристократа той эпохи. Он окружил себя простолюдинами, предпочитая общество архитекторов и мастеровых надменным и высокорожденным графам Ангусу и Ленноксу. В Лаудере эта недовольная знать поставила короля перед ультиматумом: прогнать каменщиков и музыкантов от двора и доказать сговорчивость, смирившись с управлением страной по их совету.
Как бы не был Джеймс демократичен в избрании друзей, при этом он оставался убежденным приверженцем Божественного происхождения королевского права. Властитель с негодованием отверг требования дворян. В ответ те без проволочек взяли дело в свои руки, схватив шестерых из любимцев Джеймса и повесив их на мосту Лаудера. Самого монарха под охраной доставили обратно в столицу и заточили в замке Эдинбурга.
Успех нанесенного удара показался удивительным даже заговорщикам. Они удалились в город Хаддингтон, чтобы посоветоваться, какие шаги предпринимать далее, оставив, таким образом, свободный путь для английского наступления на Эдинбург.
