Джон Кендалл вышел, чтобы ответить на вопросы слуги. Вернувшись, он произнес: 'Ваша Милость, получится ли у вас уделить несколько минут сэру Уильяму Кэтсби? Он утверждает, что вопрос безотлагательного характера'.
Уильям Кэтсби находился в расцвете своих тридцати с половиной лет и являлся мелкопоместным дворянином из Нортгемтоншира, с определенным успехом исполняющим функции юриста. До согласия принять регентство встречи Ричарда с Кэтсби ограничивались несколькими общественными мероприятиями в замке Болтон. Уильям приходился зятем Элисон Скроуп, женившись на ее дочери от первого брака. Герцог знал его не слишком хорошо, но недавно, по просьбе Уилла Гастингса, назначил на место в Совете. Ричард радовался возможности отблагодарить Уилла так легко, открыв в Кэтсби проницательный и взыскательный ум. Не трудно было понять, почему последний заслужил полное доверие Гастингса, и герцог раздумывал, не по наущению ли Уилла он сюда пришел.
'Благодарю вас, что решили встретиться со мной наедине, Ваша Милость', - прошептал Кэтсби, когда Кендалл тактично покинул комнату. 'Знаю, это было необычной просьбой, но то, что мне следует открыть должно остаться в тайне'. Кэтсби заметно нервничал, Ричард мог заметить блестевшие у него на лбу капельки пота, поочередно падавшие на верхнюю губу посетителя.
'Ваша Милость, мне не известен более легкий способ объявить мои новости. Существует направленный против вас заговор, который обойдется вам не только потерей регентства, но и жизни...Если вы не предпримете мер, дабы обеспечить свою безопасность'.
Ричард был поражен, но надеялся, что это не отразилось на его выражении лица. Как Кэтсби обнаружил заговор?
'Продолжайте', - осторожно произнес он.
'Они называют Опутывающим мир пауком французского короля, но данное прозвище лучше подходит епископу Мортону. Он и королева сплели довольно липкую паутину, мой господин, заманив в нее Его Высокопреосвященство архиепископа Ротерхэма и вельможу не менее высокого ранга, чем Томас Стенли. А сейчас...сейчас им даже удалось одержать верх над господином камергером, над моим господином Гастингсом'.
Ричард не сводил с него глаз. 'Господи, нет...'
'Это крайне тяжело для меня. Я предаю уважаемого мной человека, сделавшего мне много добра. Но участвовать в происходящем не желаю, Ваша Милость. Творящееся сегодня - государственная измена и я не буду-'
Ричард встал так резко, что его стул покачнулся, сомнительно накренившись. 'Будьте уверены в том, что говорите. Очень уверены. Уже три дня мы держим эту троицу под наблюдением, и ни один из них не виделся с Гастингсом за порогом зала Совета. Каким образом? Полагаю, вы мне объясните?'
'Значит, вы знали!' Кэтсби тоже поднялся. 'Посредником служила Джейн Шор, мой господин. В последние два дня она доставляла сообщения от моего господина Гастингса к королеве и Томасу Грею в убежище. Нет, Ваша Милость, ошибки тут быть не может. Господин Гастингс лично поведал мне, что они намерены предпринять и как совершить измену, просто и ясно. План состоит в приказе о вашем задержании и коронации Эдварда, как можно раньше, после чего следует созвать заседание Совета'. Он заколебался, но потом признался: 'В этом всем есть многое, мне не понятное, Ваша Милость. Знаю, вы с господином Гастингсом в последний месяц находились не в самых теплых взаимоотношениях. Также я знаю, как глубоко он обижен герцогом Бекингемом. Но и при таком раскладе не способен ухватить той основной причины, подстрекающей его на компромисс с королевой. Мой господин, вы хоть немного понимаете, что движет подобным поведением?'
'Да'. Голос Ричарда звучал очень тихо и ошеломленно. 'Да', - повторил он более внятно. 'Я очень хорошо понимаю...'
'Я доверял ему, Гарри. Отправь его Господь в ад, но я действительно доверял ему!'
'Я знаю, кузен, но это сейчас ничему не послужит. Что нам сейчас следует сделать, так решить, как быть дальше. И чем раньше, тем лучше. С замешанным в заговор Гастингсом чаша весов склоняется в их пользу. Мы не можем ждать, пока до Лондона доберутся ваши северные соратники. Если мы промедлим, скорее всего, они подоспеют как раз к похоронам'.
'Я не ожидал ничего лучше от Стенли или Ротерхэма. Но Уилл...слезы Господни!'
Дверь светлого зала вдруг распахнулась. Френсис выглядел взволнованным, пылая от какого-то только что испытанного сильного переживания.
'Дикон, ты уже слышал, что случилось? Из убежища бежал Томас Грей!'
Лондон, июнь 1483 года
June 1483
В конце концов, Уилл провалился в прерывистый сон. В состоянии покоя его лицо обнажало каждый из прожитых пятидесяти двух лет, выявленных напряжением последних трех дней.
