У нее не находилось ответов, одни вопросы. Как мог их мир так измениться в течение всего двух кратких месяцев? Казалось, что все вокруг наступают и окружают, сговариваются лишить существование семьи даже намека на безопасность. После совершенного Стиллингтоном разоблачения минуло только семь дней. Семь дней! А сейчас погиб Уилл Гастингс, ближайший друг Неда. Погиб по приказу ее мужа, и как, во имя Божье, могло произойти подобное?
Когда Ричард вернулся домой к Анне, на небо, медленно покрывая последние следы света, припозднившиеся у горизонта, наползал мрак. Пока он проходил через дверной проем спальни, герцогиня вскочила на ноги и бросилась к супругу в объятия. Какое-то время они стояли молча, Анна слышала, как сердце Ричарда колотится об ее ухо, и чувствовала напряжение каждой мышцы его тела.
'Любимый...Любимый, я так испугалась!' 'Успокойся', - ответил Ричард, и его голос затих в ее волосах. 'Успокойся'. Он держал ее слишком крепко, чтобы это снимало напряжение или даже позволяло дышать, и, в конце концов, Анне пришлось прервать объятие. Отступив, она начала изучать его лицо тревожным потемневшим взглядом.
'Ричард...Ричард, что произошло сегодня утром?' 'Тебе известно, что произошло', - напряженно произнес он. 'Гастингс признался в совершении государственной измены и заплатил за нее. Больше сказать нечего'. 'Да, но-'
'Анна, я сказал, что не хочу это обсуждать! Ни сейчас, ни когда-либо потом! Понимаешь?'
Они и раньше спорили, крича друг на друга и обмениваясь теми приносящими боль обвинениями, которые неизбежны в любых отмеченных ежедневной близостью взаимоотношениях. Но никогда прежде в голосе Ричарда не звучало ноток, явственных сегодня. Он дрожал, как сначала подумала Анна, от гнева, но потом различила оттенки более глубокого и мощного происхождения.
'Хорошо, Ричард', - тихо согласилась она. 'Мы не будем говорить об этом снова'. Он ничего не ответил, и спустя мгновение жена протянула к нему руку. Их пальцы коснулись друг друга и переплелись. Ричард опять притянул Анну к себе, в безмолвное объятие, надолго затянувшееся в сумеречном мраке и не подразумевающее ни капли желания, в отличие от присутствовавшей тут немалой доли отчаяния.
Лондонская тюрьма Ладгейт, июнь 1483 года
Джейн плакала по Уиллу, пока ее глаза не сузились до степени щелочек, проглотив так много соленых слез, что, в итоге, ощутила тошноту, с усилиями извергшуюся в солому ее тюремной камеры. Тюремщики были молодыми мужчинами, поэтому скорее сочувствовали, нежели следили. Женщины ничего не понимают в политике, - решили они между собой, - поэтому без исключений глупеют, пытаясь вмешиваться в мужскую область деятельности. Тем не менее, жаль, что в сеть угодила такая хорошенькая пташка. Парни заглядывали к ней под предлогом доставки воды в большом глиняном кувшине, а, когда терзающая пленницу рвота не показала признаков отступления, один из них даже вызвался привести врача. Под бережным наблюдением своих стражников Джейн сумела проглотить чашку сдобренного беленой вина. Снотворное было приготовлено с большим старанием, поэтому вскоре она провалилась в глубокую медикаментозную дрему.
На следующее утро Джейн пробудилась с раскалывающейся от боли головой и требующим освобождения желудком. Винное послевкусие отдавало во рту желчью, обволакивающей язык, который испытывал достаточную степень раздражения, чтобы мечтать его выплюнуть. Все вокруг окружало зловонием рвоты, мочи и пота - характерным ароматом застенков. Ей не хотелось двигаться, только крепко закрыть глаза и лишить кошмар какого бы то ни было подобия реальности. Но это не являлось кошмаром. Джейн находилась в тюрьме Ладгейт по обвинению в совершении государственной измены. Том скрывался, а Уилл...Уилл бродил среди мертвецов. Она застонала и села.
Как только Джейн прополоскала рот и плеснула водой на лицо, она почувствовала себя оживленной настолько, чтобы обозреть окружающую обстановку. Как ей повезло, что слуги оказались так верны и преданны! Они прекрасно служили Джейн, пока она отдавала дань безумию не заботиться о соблюдении собственных интересов и обменивала монеты на предоставляемые удобства. Как результат, молодая женщина лежала на соломенном тюфяке, хотя могла иметь одно шерстяное одеяло. Она узнала стоявший в углу сундук и, встав рядом с ним на колени, обнаружила его набитым все тем, что женщины полагают необходимым - платьями, щеткой для волос и даже ручным зеркалом. Они также подумали обеспечить госпоже свечи, комнатный горшок, зеленую веточку ореха для чистки зубов и таз для умывания. Однако в помещении, кроме тюфяка и сундука, другой мебели не было, и, хотя, скорее всего, наступил полдень, тени продолжали колебаться, а единственным источником света являлось расположенное высоко над головой Джейн окно.
