'Святая Мария, Матерь Божья', - тихо, почти благоговейно, произнес Хэмфри. 'Вы говорите, что когда мы завтра двинемся на битву с Тюдором, на каждом фланге у нас будет по армии, принадлежащей Стэнли, каждый из которых или они вместе в любой момент готовы перейти на сторону Тюдора?'
'Да...говорю'. Коротко.
'Сгнои Господи этих языкастых порождений гулящей девки, этих предателей, обреки их на горение в вечном огне адовом!'
Хэмфри сжал кулак и несколько раз стукнул им по ладони другой руки. Имевший время переварить потрясение Френсис смотрел на него с усталым сочувствием.
'Френсис...Френсис, будь я проклят, если понимаю происходящее. Вы как никто хорошо знаете короля, лучше, чем большинство из нас. Как, во имя всего святого, мог он позволить заманить себя в подобную ловушку?'
'Не вижу выбора, чтобы в нее не влезать!'
'Не защищайте, я тоже люблю короля. Я сражался под его командованием при Тьюксбери, когда ему было всего восемнадцать, находился с ним в Шотландии, когда он взял Эдинбург и Бервик. Ричард - действительно способный полководец, второй по таланту после своего покойного брата, и мне не нужно вам говорить, что люди, уже служившие под его рукой в приграничных кампаниях, с радостью пойдут за ним до границ самого пекла и обратно. Вот почему я с трудом могу понять, как он позволил этому случиться'.
'Стенли почти тридцать лет прикрывались обманчивыми цветами', - с уменьшившийся долей обороны заметил Френсис. 'Предательство стало их семейной традицией'.
'Хорошо сказано, Френсис, и по-божески сурово и честно. Король Гарри, король Эдвард, граф Уорвик...Стенли предали их всех в то или иное время, здесь король Ричард в хорошем обществе! Смею сказать, единственный вопрос, в котором и Йорки, и Ланкастеры могли бы прийти к согласию, заключается в том, что Стенли - люди без чести, они бы продали в Гефсиманском саду Господа Спасителя нашего, и у них волосинка бы не пошевельнулась'.
'Хорошо, но что теперь? Что бы вы хотели от короля, чего он еще не совершил?'
'Говоря откровенно, Френсис? Я бы никогда не разрешил Томасу Стенли уехать в Латом Хаус, не выпустил бы его из поля зрения даже в отхожее место. Более того, я не доверил бы Нортумберленду неограниченных полномочий по сбору рекрутов на севере. Согласен с вами, он слишком влиятельный лорд, чтобы сбрасывать такого со счетов, но далеко не тайна, что Нортумберленд Ричарда не любит, с недовольством взирая на теплое к нему отношение северных земель. И каков итог? Завтра, когда мы выйдем на поле против Тюдора, с нами не будет людей из Йорка, не будет множества верных королю северян'. Хэмфри произвел широкий взмах рукой, описывая треугольник, очерченный зажженными вдоль Долины Редмор лагерными огнями.
'Могу добавить, - почти неизбежно, что однажды мы обнаружим себя лицом к лицу с этой совершенно не склонной к святости троицей, но только почему Его Величество сделал для них все настолько чертовски простым?'
У Френсиса не было ответа на данный вопрос. Он оглянулся, окинув взором темнеющую внизу долину, и затем внезапно произнес: 'Хотите увидеть, где мы завтра будем сражаться? Где король намерен расположить наши позиции? Взгляните туда. Видите возвышающийся с южной стороны отрог? Его называют Амбьен Хилл'.
Хэмфри посмотрел солдатским натренированным взглядом и через миг-другой принялся ухмыляться. 'Будь я проклят, но мы же можем справиться довольно просто! Благослови его Господь, но король подумал и выбрал единственное место на этом целиком забытом Небесами поле, которое закроет наши фланги. Тот отвесный склон на северной стороне должен помешать Уиллу Стенли совершить неожиданный удар, а топь на юге отрежет нас от его рожденного в непотребстве братца'. Ухмылка Стаффорда стала шире. 'Людям Тюдора придется сражаться на вершине холма, с солнцем, бьющим им в лицо...все лучше и лучше'.
Подъем духа ощутил и Френсис. 'Тюдор по своей природе не солдат', - сказал он презрительно, - 'но пошел на битву с таковым, с тем, кто обучался на сражениях Эдварда Йорка. А эти выплюнутые преисподней Стенли как никто понимают данную истину, - пока не увидят нас разбитыми, на сторону Тюдора они не перейдут.
Если станет ясно, что герой дня - Йорк, братья кинутся на Генриха, словно почуявшие кровь акулы'.
Хэмфри кивнул. 'Все, что нам нужно утром - это чуточка удачи'. Перестав улыбаться, он посмотрел на Френсиса. 'Удача Эдварда Йорка вошла в предание. Молите Бога, чтобы у его брата везение оказалось не меньшим'.
Дворянин был юн, грядущему сражению предстояло стать первым в его жизни, и молодой человек с мрачной уверенностью понимал, - эти одинокие часы до рассвета ему придется провести в жалком бодрствовании. При пробуждении он испытал удивление, - вероятно, сон наступил, как только юноша рухнул на свой тюфяк. В палатке царил мрак, вокруг раздавалось тихое похрапывание товарищей. Ночь продолжалась, - время еще не пришло. Сквайр пошарил у тюфяка в поисках пары сапог, но удача ему не улыбнулась, поэтому в тьму он пошлепал босым.
