Для Генриха Тюдора битва началась сложно. Его разведчики не обнаружили на южной стороне от Амбьен Хилл трясины, и, чтобы избежать затягивания в нее, авангард был вынужден резко откатиться на север. Если бы Джон Говард решил в этот критический момент вести передовой отряд йоркистов вниз по Амбьен Хилл, результатом бы оказался сокрушительный разгром. Но более осторожный военачальник, чем Ричард, Говард подумал, что стоит придержать силы и дождаться, пока на помощь подоспеет йоркистский центр, и сражение открылось обменом зажженными стрелами, подкрепляемыми пушечной пальбой.
Оксфорд перестроил свою линию, поведя людей на атаку на передовой отряд йоркистов. Знамена с Серебряным Львом Говарда взметнулись на ветру, трубачи дали сигнал к наступлению, и авангард двинулся с откоса встречать противника. Последовала свирепая рукопашная драка. В небе еще выше поднялось солнце, и долина превратилась в покрытое кровью и смертью ристалище.
Генрих Тюдор не имел ни малейшего представления о ведении боевых действий. Также он не обладал ложной гордостью и был совершенно доволен возможностью оставаться позади рядов, отдав сражение своим капитанам уэльских и французских полков.
Реджинальд Брей сидел на коне в нескольких ярдах от личной охраны Тюдора. Генрих избрал для себя выгодное положение на возвышении к востоку от Сенс Брук, и его рыцари могли следить за ходом битвы, словно бы наблюдали за поставленной лично для них пьесой. По большей части, они являлись зрителями, вряд ли мечтавшими об участии и не желавшими вручать собственную судьбу в чужие руки, хотя сосед Брея и тревожился наравне со своим старающимся сгрызть узду скакуном.
'Чувствую себя здесь настолько же чужим, насколько может чувствовать девица в публичном доме Рамсгейта', - пожаловался он. 'Дело продолжается уже час, а мой меч все еще не окроплен кровью, и, кажется, таковым и останется'.
Подобные ощущения были абсолютно Брею чужды, сам он презирал вид деятельности, позволяющий слишком значительную роль играть удаче. Реджинальд испытывал к Джону Чейни симпатию. Тот представлял из себя добродушного верзилу, человека, чьи размеры снискали ему неизбежное наименование 'Маленьким Джоном', никак, при этом, не влияя на работу его мозга, поэтому Брей огрызнулся: 'Ради любви Господней, Джон! Наши жизни висят на тончайшей из ниточек, - на слове Стенли - а все, что вы можете делать - сетовать на невозможность наколоться на копье какого-нибудь йоркиста!'
Как большинство здоровяков, Чейни имел почти не воспринимающий оскорбления характер и просто снисходительно рассмеялся. 'Последнее о чем я думаю, это о том, как устроиться на боевом вертеле, Редж!'
Брей больше не слушал. 'Вы взглянете на этого сумасшедшего?'
'Глостера? Он снова участвует в битве?'
Брей кивнул, указав в сторону далекой фигуры на белом скакуне. 'Он, должно быть, абсолютно свихнулся. Какую пользу принесет ему победа, если смерть помешает ей насладиться?'
'Каждый раз, как он спускается по склону, кажется, что передовой отряд йоркистов набирается воодушевления, а для меня такое положение видится стоящим смертельного риска', - опять расхохотался Чейни . 'Я могу рассмотреть эту корону даже на разделяющем нас расстоянии, она как маяк для любого лучника в рядах Оксфорда. По мне, нервы у Ричарда чертовски толще, чем у самого бесшабашного пирата-дикаря!'
Брей вонзил шпоры в бок своего скакуна, и испуганное животное ринулось вперед, прочь от громадного гнедого Чейни. Он был не в настроении слушать болтовню последнего, - вскоре тот примется обсуждать Глостера, - например, как хорошо король управляется с мечом, словно собравшиеся заняты чертовски глупой рыцарской игрой. Неужели Джон не понимает как отчаянно их положение? Если эти выплюнутые преисподней Стенли не проявят себя, как обещали, пришедших с Тюдором разобьют. Глостер ведет число, которому ничего не стоит снести их с лица земли, - он уже направил четыре или пять тысяч навстречу передовому отряду Оксфорда, однако, у него все еще наполовину не задействован центр и другие три тысячи под руководством Нортумберленда на обрыве. Уже дважды в лагерь Стенли посылались срочные сообщения, но братья продолжают стоять. Будто проклятые Господом стервятники, питающиеся лишь мертвечиной.
'Редж! Редж, внизу - на поле! Я вижу, как спускается знамя Норфолка! Иисусе, вы думаете...?'
Джон Говард был мертв. Новость посеяла в рядах йоркистов потрясение, и утратившие присутствие духа люди из авангарда принялись отступать. Ричард тут же бросил в бой свои запасы, послав к Нортумберленду за поддержкой как центра, так и передового полка.
Ричард остановил Белого Суррейца в самой тени своего знамени. Он невидящими глазами посмотрел вверх - на клыкастого Белого Вепря и Розу в лучах Солнца брата, после чего бросил поводья ближайшему находящемуся рядом человеку. Вылетев из седла, король пошатнулся и упал бы, не случись рядом рук, подхвативших его и удержавших на ногах.
