Рыцари двора Тюдора ринулись отражать йоркистское нападение. Френсис увидел несущегося на Ричарда всадника на гнедом коне, человека таких размеров, что Ловелл понял, - им может быть только Джон Чейни из Шеппи. Он закричал, но Ричард уже обернулся навстречу атаке Чейни. Тот взмахнул булавой размером с утреннюю звезду, обрисовав в направлении золотой короны широкую дугу, - унизанный шипами шар разрубил воздух и чуть не задел забрала Ричарда. Чейни резко дернул своего скакуна кругом и замахнулся для второго удара. Прицел монарха оказался точнее. Его копье вонзилось противнику прямо в грудь. Мощность удара расколола наконечник копья, и Ричард пошатнулся в седле, но тем временем вражеский скакун встал на дыбы, и Чейни опрокинулся назад, грохнувшись о землю со всей силой срубленного дуба. Все окружавшие Френсиса люди закричали от радости.
Слева от Ловелла появился всадник. Он замахнулся для удара, но промазал. Следующий взмах Френсис отразил мечом и пустил коня дальше. Впереди замаячил флаг с драконом, и Ловелл вдруг понял, - они одерживают верх, их отчаянное предприятие вот-вот окончится победой. В его мыслях не было никакой согласованности, только благоговейное осознание, что Ричарда отделяют от Тюдора всего лишь несколько ярдов, а когда друг их преодолеет, противник окажется покойником. Рыцари Тюдора тоже это понимали, бросившись наперерез королю. Френсису еще не приходилось видеть Ричарда в сражении таким, - он прорубил себе дорогу с целеустремленной яростью, сопротивляться которой не представлялось возможным.
Охрана Тюдора неистовствовала. Его знаменосец развернулся и пришпорил своего коня в направлении Белого Суррейца, поднимаясь из седла для удара. Ричард свернул, и размах пришелся по косой на доспехи королевского скакуна. Монарх взял боевой топор и всадил оружие знаменосцу в горло. Лезвие пробило латный воротник со смертоносной легкостью, что сразу повлекло милосердно быструю гибель. Топор Ричарда взметнулся во второй раз, и Дракон Кадвалладера рухнул в пыль.
Йоркистский рыцарь, кренясь, приблизился к скакуну Френсиса, почти сшибая коня на колени. Ловелл узнал животное прежде, чем разглядел всадника, лошадь отчетливо выделялась своим каштановым цветом, льняными гривой и хвостом и являлась любимым скакуном Роба. Тот потянул за уздцы, пытаясь отстранить от Френсиса обезумевшего коня.
'Стенли движется!' - заорал он. 'Поезжайте к Дикону и предупредите его!'
Френсис безрассудно рванул забрало вверх. На них обрушивалась лавина в красном - сражающиеся на стороне Стенли чеширцы в капюшонах.
'Господи, нет!' Это был еще не страх, отнюдь, - только ошеломленное неверие. Все вокруг него оборачивались, вопили и извергали проклятия. Благодаря подходящему к ним подкреплению, осаждаемые телохранители Тюдора начали отступать, - отыскать Генриха Ловелл уже не мог.
Ричард находился на расстоянии нескольких ярдов, он также развернул своего скакуна. Одиночество друга поразило Френсиса, будто нанесенный физически удар. Выкрикивая его имя, Ловелл пустил коня вперед. Его четырехногий приятель нарастил скорость, меняя направление, чтобы избежать в траектории скачки столкновения с уже мертвым конем, и разбил себе берцовую кость. Френсис явственно слышал, как ее хруст. Времени отреагировать у него было, он не смог даже закричать. Земля ушла из-под ног, и Ловелла сбросило.
Он приземлился на спину, от силы удара в теле вибрировала каждая кость. В потрясении Френсис несколько мгновений лежал неподвижно, в ушах раздавался оглушительный звон, а на лице ощущалась теплая влага. Ослепленный и ошеломленный, он попытался подняться и, в панике, задергал шлем, пока не стащил его с головы и не ощутил в ладонях. Стирая кровь, Ловелл мог снова видеть и, внезапно вновь обретя сознание, все вспомнил.
Непонятно как, Френсис поднялся. Он остался в одиночестве, - сражение обошло его стороной. Но, когда Ловелл нагнулся вперед, на окружающих Ричарда рыцарей тронулась конница Стенли, - менее сотни человек оказались лицом к лицу с двумя тысячами всадников. Это было то же самое, что наблюдать за сносящей все на своем пути снежной лавиной, которая сейчас пожирала его друзей.
'О, Господи, нет, Господи...' Френсис снова упал и опять встал на ноги. Знамена Ричарда продолжали развеваться - Святой Джордж и Белый Вепрь, но стоило Ловеллу к ним направиться, как флаги пропали из поля зрения, утонув в поднявшемся алом наплыве. Френсис выругался, всхлипнул и затем заметил Белого Суррейца. Скакун встал на дыбы, его передние копыта молотили воздух, а зубы обнажились, словно у огромного взбесившегося пса.
