Изумленная Яра подпрыгнула на месте, Свят тоже ощутимо вздрогнул и мгновенно отстранился. Снова застигнутые врасплох, они вместе обернулись и увидели Снежану. Ведьма стояла с другой стороны моста около двух высоких берез с толстыми белоснежными стволами. К ее влажному телу липла насквозь мокрая льняная рубаха. Голову венчал небрежно плетенный папоротниковый венок, вокруг которого летали еле заметные красные искорки. Подле нее сидел большой черный кот, его огромные глаза зеленью горели в ночи.
– А я уж с ног сбилась, все ищу тебя, Яра. Смотрю, ты не одна, а со своим другом, – улыбнулась она, сверкнув в предрассветных сумерках белоснежными зубами. – Но куда же вы, голубки, собрались? Нам ведь еще через костры сегодня прыгать.
Яра было начала молить, чтобы Снежана позволила им уйти, но разум внезапно накрыла неотвратимая тьма.
Пробуждение случилось так же стремительно. Распахнув глаза, Яра первое время никак не могла сообразить, где находится. Она обнаружила себя лежащей на земляном полу, невысоко над ней нависал соломенный потолок. Утренние лучи проникали сквозь раскрытые перекошенные ставни, золотили деревянные прутья клети. Девушка прислушалась – возле нее кто-то тихо копошился. Она испуганно вспрыгнула и увидела Ночку, невозмутимо жующую свежесобранный клевер. Козочка на мгновение прервалась, окинула хозяйку бесстрастным взглядом и продолжила поедать сочный завтрак.
– Яра, – окликнули со стороны.
В дальнем углу, рядом с небольшой копной прошлогоднего сена, обнаружилась Люба. Она напряженно смотрела на запертую в скотьей клети подругу. Помешкавшись немного, девушка все же поднялась с низкой табуретки и подошла.
– Я прощения пришла у тебя просить, – неожиданно призналась Люба.
Яра тоже поднялась и медленно ступила к заколдованной деревянной решетке, отделяющей ее от вожделенной свободы. Она, как бы между прочим, просунула сквозь нее руки и в упор уставилась на подругу.
– Уже как с покойницей со мной пришла проститься? – криво усмехнулась узница.
– Не говори так.
– Тогда, прошу, выпусти меня отсюда, – вцепившись в деревянные прутья, взмолилась Яра.
– Ты же знаешь, что я не могу, – покачала головой Люба. Перемявшись с ноги на ногу, она добавила: – Завидовала я тебе все эти годы. А недавно поняла, что детское все это было, глупое. Хочу, чтобы между нами раздоров больше не случалось, а ты мне сестрою стала, как и я тебе.
– Сестрою, говоришь, – зашипела Яра и вцепилась в распущенные волосы Любы, – вот выдумала. Сестрою ты мне станешь сразу или только после того, как меня огню предадут?
– Пусти, дурная! – от испуга и боли взвизгнула Люба, пытаясь вырваться из железной хватки.
На крики и звуки борьбы в хлев нерасторопно вошла Снежана. Увиденное позабавило ведьму, отсмеявшись хорошенько, она легко повела руками, и девицы вмиг ослабли, плюхнувшись на земляной пол.
– Дура! – закричала Люба, лицо ее было красным, а светлые волосы топорщились в разные стороны.
Гнев сжирал Яру изнутри, но наложенное заклятие не позволяло говорить.
– Зачем ты здесь, Люба? – Поинтересовалась Снежана.
– Мириться пришла, – возмущенно сообщила девушка. Она резко встала на ноги и принялась остервенело отряхивать запылившуюся понёву. – Говорю, хочу, чтоб дружба у нас была, а эта бешеная драться полезла.
Снежана снова заливисто рассмеялась.
– Ступай, Люба, готовься к празднику.
Люба зло сверкнула глазами и выскочила на улицу.
– И мы с тобой готовиться будем, да, Яра?
Снежана подошла к клети и, лениво поведя рукой, отперла дверь. Яра, не отрывая взгляда от женщины, осторожно обошла жующую Ночку и выбралась из козьего загона.
– Где Свят?
– Тоже готовится к празднику. Ты его еще сегодня увидишь, – пообещала ведьма, расплывшись в счастливой улыбке.
Улучив момент, Яра молниеносно сплела атакующее заклятие и пустила его в женщину. Девушка даже не поняла, когда та успела среагировать. Яру целиком охватила легкая, но все же ощутимая боль, и через мгновение она уже сидела на земле, опираясь на руки и тяжело дыша. Грудь будто оплел раскаленный железный обруч.
– Брось, Яра, со мной тебе не тягаться, – скучающим тоном произнесла Снежана и медленно вышла из хлева, оставив дверь открытой.
День Солнцестояния всегда праздновали с размахом. Под многоголосое песнопение с раннего утра женщины вместо тугих кос плели венки из разных полевых и лесных трав. В печах румянились большие пироги в форме лучистого солнца, которыми односельчане начинали угощать друг друга еще в полдень. На просторной поляне, скрытой от посторонних плотным лесом, складывали костры, среди которых бессчетное количество маленьких, обязательно несколько средних, а посреди них одно-единственное огромное кострище. Уже ближе к вечеру, вдоволь наплясавшись и набегавшись в хороводах, молодежь сбегала от старших и шла к рекам купаться, а там уже водили ручейки, спускали пышные венки на воду.
Яра всегда любила День Солнца больше других прочих праздников. Вовсе не из-за ее Дня Рождения. С самого утра девчонки приносили ей по цветочку, приговаривая:
– Невесте на веночек!
