Парни весело прыгали с ней через костры. Общие столы ломились от вкусной еды. Вокруг не умолкая звучали песни, которые она знала наизусть. А когда заводили хороводы, Яра всегда оказывалась в центре пляски, и в те особые моменты казалось ей, что само солнце пляшет вместе с ней, и на душе становилось так легко и радостно. И все это в окружении вздымающихся до самого неба костров и десятков разноцветных венков.
Теперь ей тоже несли цветы. Даже по-прежнему приговаривали про венок и невесту. Пришла и Люба, на ее собственной голове уже красовался аккуратно сплетенный папоротниковый венок с редкими вкраплениями сиреневого и розового клевера. Пшеничные, слабо вьющиеся волосы мерцали в солнечном свете. Яркими потоками они спускались вниз по плечам меж прикрытых рубахой пышных грудей. Блестящие концы доставали почти до самой земли.
– Невесте на веночек.
Все еще обиженная, она раздраженно бросила к ногам сидящей на скамье Яре фиолетовый колокольчик, недовольно глянула в ее раскрасневшиеся от слез глаза и молча ушла. Раньше Яра не понимала значения этих слов, а теперь каждый раз услышанная фраза отдавалась леденящим ужасом.
Вдалеке односельчане завели одну из многочисленных праздничных песен. Солнце было высоко в небе, день достиг своего пика, а Яра наконец доплела венок. Тяжелые от мощного сдерживающего заклятия руки отказывались подниматься. Снежана, заметив это, пришла на помощь и любовно поместила венец на девичью голову, аккуратно закрепив его темными прядками.
– Краса! – восхитилась женщина.
Яра обреченно взглянула в сияющее от радости лицо и ощутила, как внутри оборвалась неизвестно как до сих пор продержавшаяся последняя ниточка надежды на спасение.
На скрытой от посторонних широкой поляне пред ней предстали безоблачное синее небо и тяжелое солнце, густо-зеленая трава и пламенеющий костер, который в этом году оказался чудовищно огромным. Тело, налившееся свинцом от наложенного заклятия, слушалось плохо, потому Яра шла невыносимо медленно. Тем не менее все терпеливо ждали. Шумно празднующие односельчане и прибывшие гости при появлении Невесты мгновенно умолкли и расступились, освобождая путь к пылающему кострищу. Одетая в чистую рубаху девушка плелась по импровизированному человеческому коридору, ощущая на себе изучающие взгляды. Она до ужаса боялась встретить среди счастливых лиц своих родителей и Нину с Мироном, которых последний раз видела вчерашним вечером.
Еще до побега, который теперь казался лишь сном.
Яра с ужасом смотрела на полыхающий и трещащий костер. С каждым нетвердым шагом его огненные объятия становились ближе. Девушка уже ощущала исходивший от него раскаленный жар. Наверное, если бы не заклятие Снежаны, которая успела затеряться в толпе, то Яру сотрясала бы жуткая дрожь, но тело оставалось камнем – тяжелым и неповоротливым.
Впереди среди собравшихся мелькнул силуэт Леды. Старейшая остановилась у самого подножия костра и пристально воззрилась на Невесту. Как и положено в праздник Солнцестояния, женщина была босонога и одета лишь в расшитую красным рубаху, белоснежные волосы свободной волной спускались по спине, голову украшал пышный венок из полевых цветов и папоротника. Сейчас Леда не сдерживала свою истинную суть, руки ее почернели, а вместо пальцев появились жуткие звериные когти.
Яра сделала еще несколько шагов и, запнувшись, упала почти у самых ног Старейшей, которые скрывала слабо колыхающаяся на легком ветру, уходящая в землю рубаха.
– Мы приветствуем тебя, Летняя Невеста, – с холодным торжеством произнесла Леда. Собравшиеся оглушительным хором проревели за ней произнесенные слова. – Сегодня мы с радостью восхваляем Солнце и Сына Его, Купалу. Да пребудет Их благодать с нами вечно.
– Да пребудет Их благодать с нами вечно, – незамедлительно вторили ей.
Яра почувствовала, как бьющееся о ребра сердце вдруг пропустило удар. Из толпы под руки вывели оплетенного колдовскими оковами обессиленного Свята. Незнакомые Яре мужчины бросили его почти у самого костра, который в это же мгновение, словно по сговору, с треском выпустил сноп красных искр.
Леда плавно обошла обездвиженного парня. Заклятием она заставила его послушно встать на колени, а затем черными когтями вцепилась в темные волосы и потянула, вынуждая Свята запрокинуть голову. Из глаз парня текли слезы, но оковы не позволяли ему говорить.
– Великое Солнце, чествуем Тебя в этот яркий день. Несем Тебе дары и почести. Прими наше подношение. Чистое. Не познавшее греха. Никого не опорочившее. Пришедшее сюда по доброй воле.
– Отпустите его! – закричала ошарашенная Яра, заливаясь слезами. – Он ничего не сделал! Отпустите его, прошу!
Леда хладнокровно взглянула на рыдающую перед ней девушку, лицо ее не выражало никаких эмоций. Старейшая подняла руку к небу, и в черной ладони воплотилось обоюдоострое ритуальное лезвие, напоминающее лишенный рукояти нож. Когти-пальцы сомкнулись на нем.
– Возьми его Дух как приданое Невесты.
