Едва уловимый аромат крови ведет его в нужную сторону. Ворон идет в темноту, туда же, где скрылась бродячая кошка. Дорога поднимается и опускается, асфальт сменяется влажной землей и выводит его к месту, где большой общественный парк переходит в густой лес.
Он понимает, что на месте, когда запахи крови и человеческих испражнений ударяют в нос прежде, чем взгляд успевает заметить распластавшееся на тропинке тело. И сомнений нет, что перед ним труп. Но Ворон все равно приближается, опускается на колени и вслепую нащупывает на толстой шее сонную артерию.
Пульса нет.
Убирая руку, он пальцами цепляется за цепочку, которая легко рвется. Так же легко, как оборвалась жизнь лежащего перед ним человека. Ворон ощущает, как на ботинок падает что-то маленькое, поднимает и подносит к почти привыкшим к мраку глазам. Он видит округлую форму оберега, в центре которого символ «Сварожич».
Вторую часть видения ему не забыть никогда.
Все начиналось как обычно: призыв и просьба очередной ведьмы, снова припрятанный ключ использовался по назначению. Пробраться к границе миров, отворить вход в Ирий, выпрыгнуть с той стороны, впустить хитреца и выйти с ним через время, не оставив за собой и следа. Он проделывал это по меньшей мере десятки, а то и сотню раз, и сегодняшний не должен был стать исключением.
Все шло как задумано. Ведьма пригнулась и змейкой скользнула вдоль берега, пробираясь к более тихому месту. Ворон не сводил с нее внимательного взора, спрятавшись у корней одного из чудесных деревьев. Даже намека на волнение не было. Он просчитал и сделал все, что от него зависело.
Крик разорвал тишину. Ворон вскинул голову и заметил Ласточку, что вскинула крылья и грозно посмотрела на нарушительницу. «Она поднимает шум!»
Быстро оценив ситуацию, он взлетел, сделал низкий, незаметный в тенях ночи круг у дерева, где сидела ключница, и спикировал на нее сзади, не давая возможности увернуться. Она задохнулась от возмущения и попыталась вырваться.
– Пусти! – запищала Ласточка и затрепыхалась под его цепкими лапами.
– Не шуми без толку, – шикнул Ворон, наклонившись. – Я уведу ее. С миром.
Видимо только сейчас осознав, кто на нее напал, ключница застыла и взглянула в глаза напротив. Он ощущал, как бешено бьется маленькое сердце в груди под его острыми когтями. «Молю, не сотвори глупость. Я не хочу причинить тебе вред», – подумал Ворон, но не сказал этого вслух. Приняв отсутствие ответа за согласие, он ослабил хватку, но не отпустил ее совсем.
– Так это твоего ума дело? Из-за тебя они нарушают покой Ирия?
– Никто не пострадает, если ты отпустишь нас сейчас.
– Чтобы и в следующий раз ты вновь привел ведьму или чародея? Нет уж. Тебе здесь больше не место. Тебя изгнали. Изгнали и никогда отныне не простят. Не после такого предательства.
Ворон проглотил обиду, приподнял голову и обвел взглядом поляну, по которой должна была идти ведьма. Но, к собственному удивлению, она оказалась безмятежно пустой. Либо та скрылась, заслышав шум, либо ключница успела что-то натворить.
Ласточка вывернулась из его хватки, набрала в легкие побольше воздуха и запела так громко, как только могла.
– Не смей! Не вздумай! Замолчи!
Но она не реагировала на его мольбы. Он не увидел, почувствовал, что еще секунда, и та сорвется с ветки, полетит по небу, где теперь запрещено ему расправлять крылья, и призовет самого Сварога. А уж тот не станет слушать оправданий нарушителя. И только Роду известно, что за сим последует.
Охваченный слепой яростью Ворон набросился на Ласточку, вонзил острые когти в мягкое горячее тельце, захлопал большими крыльями по хрупкой голове и клюнул что есть мочи ее между глаз. На секунду та замолчала, чтобы взвизгнуть и закричать вновь.
Он уперся одной лапой в ствол дерева, а вторую рванул на себя. Оторвал клок перьев с мясом, обнажив алое тельце. Клювом ударил в свежую рану, ощутил вкус свежей крови и силой удержал забившую крыльями Ласточку на месте. Не иначе как его поглотило безумие. Ворон не мог останавливаться: копался во внутренностях, разрывал ее плоть что есть мочи, щипал и проглатывал мясо и бил клювом еще и еще. С остервенением хищника он разделывался с той, что встала на его пути и посмела ему помешать.
По райскому саду в ту ночь разносился истошный жуткий крик разрываемой заживо Ласточки. И все, что осталось от нее в момент, когда на поляне появился Сварог, – это разбитая головка, общипанные крылья и хвост. Ворон тяжело дышал, обрызганный кровью, с яростно стучащим сердцем. И даже тогда оно не билось так часто, как сердце Ласточки, которое он оторвал и съел последним.
Все обитатели Ирия всполошились, но застыли в немом ужасе, лицезрея жестокую расправу бывшего ключника над нынешним. А след той самой ведьмы, что кралась у источника живой воды совсем недавно, как оказалось, давно уже простыл.
