Жизнь же гораздо хлопотнее. Нужно отдавать приказы, помнить о своем статусе, принимать важные решения, следить за множеством вещей сразу, но и это не кажется трудным, если делаешь это каждый день. Постепенно все решения начинаешь принимать на автопилоте, приказы отдавать по инерции, и когда ночью ложишься в холодную постель, мозг просто отключается, как у андроида. А утром встаешь по часам, как этот самый андроид, и снова катишься вперед, отдавая приказы, принимая решения…
Но то, что происходило сейчас, не вписывалась в привычную картину мира капитана Нарэша. Как себя вести, что делать – два главных вопроса смешались в голове, мозг замкнуло, и мир сжался до горячего дыхания, коснувшегося шеи над жестким воротничком формы. Тело словно оцепенело, и Кэйл пожалуй впервые за всю свою не такую уж длинную, но порядком богатую событиями жизнь ощутил себя… танком.
Он уже успел позабыть, кем является. Считал себя обычным универсальным пробирочным солдатом, и правило в его жизни было одно, простое, как дважды два – подчиняйся начальству, старайся обойтись как можно меньшим количеством смертей своих солдат, потому что ты капитан. Все. А что же, галактическая бездна все это пожри, делать сейчас со всем тем, что вдруг начало твориться с его телом и мыслями?
Что сделал псионик, Кэйл так и не понял. А он точно что-то сделал. Потому что никогда в жизни Кэйл не ощущал мурашек, бегущих вдоль позвоночника, а сейчас хребет буквально пробрало мгновенной и опаляющей дрожью, волосы на загривке встали дыбом, а дыхание замерло на вдохе. Кэйл окаменел, лихорадочно пытаясь понять, что говорит ему псионик. Все внимание было сосредоточено на внутренних ощущениях.
Отчего-то это невинное, даже неощутимое прикосновение парализовало его, заставило ощутить себя беспомощным щенком. Это дурацкое полузабытое чувство еще со времен Академии вернулось. Снова вспомнилось, как он, будучи зеленым рекрутом волнуясь (насколько вообще может испытывать волнение танк) стоял в общем зале Отбора и ждал, когда его выберет псионик. Хоть какой-нибудь. И те несколько минут до того, когда к нему подошел Эйл, казалось, тянулись целую маленькую вечность.
Внезапно взметнувшаяся буря чувств, вызванная прикосновением Райнэ, испугала Кэйла. Он понимал, что это, должно быть, обычная психосоматическая реакция на присутствие псионика после долгого одиночества, но все равно было страшно вот так неожиданно оказаться посреди эпицентра собственных эмоций. Будто в открытом космосе без троса и кислородной маски.
Мозг наконец-то отомкнуло, и первым делом, недо-танк попытался вспомнить, нормальна ли подобная реакция для такого пробирочного солдата, как он, в принципе или это все же какой-нибудь дефект от долгого отсутствия псионика?
Понятие «возбуждение» было знакомо капитану Нарэшу только понаслышке, когда он краем уха или глаза цепнул это в учебниках. Возбуждение никогда не трогало трезвого разума капитана, даже в момент самых горячих битв. Он оставался удивительно холодным, как льды, покрывающие полушарие Холиса круглогодично.
Естественно, Кэйл не сразу осознал, что с ним происходит. Он попытался понять, окунувшись в воспоминания тех дней, когда с ним рядом еще был Эйл, но ничего подобного с ним тогда не происходило. Вроде бы такая реакция могла быть вызвана только псишкой, если тот сам захочет активировать эти функции в организме своего танка или нет? В голове почему-то лихорадочно бился термин «тактильный контакт». И он повторял его про себя как мантру, пытаясь вспомнить расшифровку.
«Тактильный контакт, тактильный контакт»…
Блять, Нарэш, вспоминай, папу твоего дивина!
Строчки из учебника по взаимодействию ТиП, всплыли перед глазами, хотя читал он его много лет назад: «Тактильный контакт – это связь, устанавливающаяся между танком и псиоником на пороге восьмого уровня. Для достижения этого уровня обоим объектам нужно…»
Дальше мозг опять замкнуло, Нарэш хрипло откашлялся, попытался сделать шаг назад, но к своему удивлению не смог оторвать ногу от пола даже на пару сантиметров.
– Ты мне действительно очень нужен, Кэйл. Я же сдохну без тебя, хочешь ты того или нет, – жаркий шепот снова коснулся судорожно бьющейся жилки на шее – единственной, выдававшей состояние танка, и Кэйл вздрогнул. Собственное имя, сорвавшееся с чужих губ, словно заклинание, парализовало его волю.
Псионик, чертов псионик не давал ему отойти. Осознанно или нет, но Кэйл, догадавшийся снова внутренне осмотреть себя, увидел, что пси-векторы оплетают его, подобно кокону. Может быть, Нирэн не мог залезть ему в мозги, но управлять им, как марионеткой, уже был вполне способен. Потому что он сам ему это позволил, не оттолкнув чертовы пси-щупы.
