Кэйлу некстати вспомнились тентакли (фу гадость какая!), видел он как-то голограммку с изображением жадных щупалец, оплетающих чье-то тело на какой-то из планеток. Кажется, это была афиша кино. К капитану внезапно вернулось дыхание, он сделал жадный глоток воздуха, и эта ассоциация с тентаклями вернула ему даже память. Что там следовало за пунктом «поймать, обездвижить и оплести жертву»? Правильно.
Тактильный контакт – он же физический и сексуальный.
Теперь Нарэш начал задыхаться, но силком заставил себя успокоиться и порадовался, что пока не ощущает присутствия псионика у себя в мозгах. Он понимал, что ему не избежать всего того, что между ними происходит.
Поздно рыпаться. Он сам раскрыл энергетические потоки чужим векторам, установив контакт. А значит подписался и на все остальное, что предполагает эта чертова связь, но это не отменяло того факта, что Нирэн Райнэ по-прежнему оставался для него совершенно чужим существом.
Нужно было что-то ответить, а в голове как назло так пусто… Словно вакуум образовался.
Кэйл попытался поднять руку и на этот раз у него получилось. Осторожно перехватив худющее прозрачное запястье псионика, Кэйл убрал его руку от своей груди и слегка отстранился.
– Не так быстро, – хрипло выдохнул он, глядя в серые глаза, требовательные и в то же время полные надежды. Наверное, именно этот контраст помог ему найти необходимые слова. – Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе, Райнэ.
Комментарий к Глава 2
**Нари*** – уважительное обращение к азари с золотыми глазами. Социальное общество азари делится на три класса. Сероглазые – низший слой общества, голубоглазые – средний класс и золотоглазые – аристократия и самый малочисленный класс.
**Стандартные сутки*** – 60 часов.
**Амри’с*** – уважительное протокольное обращение к адмиралу звездного флота и главе дивинского общества.
========== Глава 3 ==========
Легкая дрожь, прокатившаяся по телу непоколебимого, словно скала, капитана, стала для Нира полнейшей неожиданностью, как и то, что уловил он ее не столько физически, сколько на психологическом плане восприятия.
Осознав, что наделал, Райнэ запоздало испугался. Любая коммуникация танка и псионика, ранее никак не контактировавших, могла быть чревата последствиями, которые невозможно прогнозировать. Ведь то, что УКЭ Нарэша подходит ему, еще ни о чем не говорило, потому что в остальном они оставались незнакомцами. Нир не знал, как конкретно этот танк взаимодействует с окружающей социальной средой, как он реагирует на различные факторы, что является для него зоной комфорта, что – раздражителем, а что послужит спусковым крючком. И вот так соваться в чужое пекло, не узнав предварительно, чем это грозит, было невероятно опасно и неосмотрительно с его стороны.
От танка можно было ожидать в прямом смысле чего угодно. Даже под угрозой мучительной смерти Нир бы не решился предугадать его реакцию на подобное. Сознание Нарэша было окружено защитным энергетическим каркасом, за который пока не было ни единого шанса пробраться.
Парадокс, мысли единственного существа, в которые Райнэ так страстно хотел проникнуть, были наглухо закрыты. Оставалось довольствоваться отголосками эмоций, доносившимися до него через пока еще слабую связь.
Желая узнать что же его ожидает (чтобы иметь минимальный запас времени для стратегического маневра в случае неотвратимого пиздеца), Нир осторожно сунулся к капитану, легко скользнул по его э-каналам вверх, с головой окунаясь в чужие эмоции.
И оказался совершенно не готов к тому, что его захлестнет сокрушительной волной. Кто же знал, что в душе с виду такого неприступного капитана бушует настоящая буря?
Но не это поразило Нира. Он ожидал чего угодно, даже того, что Кэйл окажется в ярости, будет разозлен, возненавидит его, попытается избавиться от него, если не убить. Все это Нир готов был принять, хоть и жутко боялся, но реальность оказалась куда более непредсказуемой.
Танк был в ступоре. Танк был озадачен. Танк был смущен, напуган, растерян. И возбужден. Танк ненавидел. Но совсем слабо, неубедительно. Скорее то, что он сейчас испытывал, можно было охарактеризовать, как настороженность.
Но в то же время – что удивительно – Кэйл жалел, сочувствовал. Он был и категорически против, и вместе с тем соглашался.
Все эти противоречивые чувства оказались настолько сильны, что Нир сам растерялся, не зная, как реагировать. Он замер напротив танка, не в силах прервать странную связь, возникшую между ними или хотя бы отгородиться от чужих эмоций.
– Закройся, – с трудом собравшись с собственными мыслями, из последних сил выдохнул Райнэ. – Я не могу… Прекрати это!
Кажется, капитан растерялся, услышав это, но, надо отдать ему должное, быстро догадался, в чем дело. Псионик был слишком ослаблен, чтобы ставить ментальные щиты, и ему приходилось очень тяжело.
