– Прости, – автоматически извинился Нарэш и, будто только сейчас вспомнив, что все еще держит Нира за руку, наконец-то отпустил. – Попробую тебя экранировать, но я давно этого не делал, – предупредил он, закрывая глаза, чтобы сосредоточиться, и одновременно с этим сузил свои э-каналы, оставив лишь тоненькие ручейки.
Псионик с любопытством следил за его манипуляциями, переключившись на второй план зрения. Он все еще испытывал дискомфорт от эмоционального шторма, шквальные волны которого налетали на него по связи, но это уже не было так мучительно, потому что Кэйл полностью сконцентрировавшись на своей задаче, задвинул все чувства на задворки сознания.
Закрыв глаза, Нир увидел всю окружающую обстановку совершенно иначе. Разноцветные цифровые столбики, линии, ленты, принимавшие самые различные фигуры, вились вокруг него летучим роем. Стены кабинета отдалились, пол превратился в сияющую голубую платформу из кодированных символов. Все, что окружало псионика, стало своего рода уникальной матрицей. И только танк напротив виделся как пылающий шар. Причем Ниру показалось, что у Нарэша не один очаг, и даже не два, а целых три, что, конечно же, было невозможно – танк с таким огромным количеством энергии выжег бы сам себя. Наверное, действительно показалось. Он просто слишком сильно устал, вот и барахлит зрение.
Меж тем Кэйл попытался слепить из собственной сырой энергии щитовую сферу, но у него ничего не получалось, сколько бы раз он не пробовал. Нир видел, что энергетические потоки (сияющие алые нити) слушаются своего хозяина неповоротливо и тяжело, как будто Нарэш хотел построить из сухого песка замок, а он рассыпался снова и снова, не желая складываться в нужную форму.
Кэйл нахмурился и принялся искать обходные пути. Он сделал сырую заготовку – энергетический каркас вокруг разума псионика. Поначалу было непонятно, что он собирается делать дальше. Но затем…
Нир наблюдал за тем, как танк плетет из сияющих красноватых нитей энергии причудливый хаотичный узор, точно такой же, как тот, что защищал мозги капитана. Это было подобно плетению макраме – узоры, один за другим, накладывались друг на друга до тех пор, пока между ними не осталось ни одного зазора и стало казаться, что это монолитный купол, надежно скрывший разум псионика. От пси-атак такая сфера бы не защитила, но от эмоциональных всплесков – запросто.
Райнэ был впечатлен. Такой способ создания энергетического щита был куда сложнее, чем если бы Кэйл сотворил «солнышко». Но, видимо, первое ему было куда легче сделать, чем второе. Нир знал наверняка, что танки так не поступают. Столь ювелирная и кропотливая работа была им чужда. Танкам свойственно идти напролом: либо ударить кулаком в стену и разнести все к холисовой матери, либо наоборот окружить высокой толстой стеной. Но никак не выплетать хитрые кружева.
И хотя эти самые кружева казались намного уязвимее монолитной стены, на самом деле эффективность такого «тэмари»* не уступала обычному «солнышку». Интересно, сам капитан догадывается, насколько уникален его стиль?
Удовлетворенный проделанной работой, Нарэш посмотрел на псионика.
– Ну что, так легче? – спросил он, снова открывая полный доступ к энергии через каналы. – Теперь до тебя должны долетать лишь слабые отголоски чужих эмоций, и ты в любой момент сможешь спрятаться за моим плетением.
Нир открыл глаза, переходя на первый план зрения. Теперь окружающая обстановка виделась так же, как и обычно. Стены, потолок, стол, окно… Кэйл. Сосредоточенное и слегка встревоженное, хмурящееся лицо которого нависало над ним. Оказывается, капитан успел усадить его в кресло и теперь стоял рядом, пытаясь определить, точно ли получилось у него задуманное, ведь танки не могут переключаться на второй план зрения. Вместо этого у них есть тепловое, чтобы иметь возможность работать с энергетическими структурами.
Райнэ тряхнул головой и не ощутил больше давящей тяжести чужих эмоций. Он прислушался, попытавшись уловить отдаленные всплески мыслей и чувств. И у него это получилось, но теперь чужие сознания не затягивали его, словно черные космические дыры. И вообще, дышать стало намного легче, а в каюте как будто бы посветлело.
Самый большой страх, с которым Нир жил последние три года после смерти Рэва, наконец растаял. Считается, что самое страшное, что может случиться с псиоником – потеря контроля над своими возможностями и способностями. Не угроза потерять танка – постоянный генератор необходимой для жизни и нормального полноценного функционирования энергии, нет.
Когда Нир прочитал эту аксиому в анатомическом учебнике впервые, то пребывал в искреннем недоумении. Как? Как псионик может не контролировать свои же способности? Это просто в голове не укладывалось, ведь в самой природе генно-модифицированных искусственно выведенных организмов, созданных мудрыми азари, в самом генном коде заложено это умение.
Как это в принципе возможно – утратить контроль?
