— Не видел, какая дорога? На повороте надо было машину придержать...
Дождь лил, не прекращаясь, и все это время, промокшие до нитки, мы пытались выехать из канавы, бросая под колеса фуфайку, охапки мокрого бурьяна. Но машина ползла боком вдоль дороги, оставаясь в кювете.
Наконец нервы у меня не выдержали, я плотно захлопнул дверцу кабины и пошел вперед по дороге с надеждой, что в первом населенном пункте мы сумеем пообедать.
Вначале Клим шел сзади, потом обогнал меня и, задрав подбородок, вышагивал, словно гусь, не разбирая дороги.
Дождь перестал так же неожиданно, как начался. Сразу затих ветер, и сквозь темные клубящиеся тучи стали пробиваться яркие лучи заходящего солнца.
Показалась какая-то деревня. Клим зашагал еще шире. Я едва успевал за ним.
— Куда это ты так мчишься? Здесь, наверно, тетка твоя живет?..
Он остановился, поскреб затылок и почти с отчаянием крикнул:
— Но есть же тут какая-нибудь столовка?!
— В такой деревне ресторан должен быть... Сворачивай вот к этой большой избе, хоть хлеба и молока купим.
Я постучал в широкую дверь.
— Хтой-то там? — услышали мы звонкий девичий голос.
— Откройте, — толканул дверь, но она не открылась. — Ну, отпирайте.
— А хтой-то?..
— Тьфу ты, черт возьми! Открывайте! Не съедим же вас!..
— Да здесь же открыто. Щеколду троньте.
Тут я увидел рядом с дверной ручкой шляпку ржавого гвоздя. Придавив ее, открыл дверь.
Посреди просторной избы с половой тряпкой в руках стояла девушка. Вдоль стен в несколько рядов громоздились длинные лавки и старые, ободранные стулья, за бархатной занавесью возвышался деревянный помост — сцена.
Мы поздоровались, и Клим стал расспрашивать девушку, где бы купить поесть.
— Лавка сегодня закрыта. Продавщица уехала в город за товаром.
После сказанного я видел, как у Клима отвисла челюсть и он растерянно повел глазами в мою сторону:
— Вот это попались!.. Хотя бы хлеба где-нибудь достать... Жрать хочу невыносимо!..
Девушка хмыкнула, потом положила тряпку в ведро и, вытерев руки о подол темного фартука, сказала:
— Идемте, я вас покормлю...
— Пойдемте! — поспешно согласился Клим,
Мы прошли улицей к низенькой, крытой старой соломой избе, из почерневших и потрескавшихся бревен то и дело вылетали осы. Маленькие окошки, обведенные синей краской, почти закрывали густые кусты сирени.
Клим тронул меня за руку и, кивнув в сторону девушки, шепнул:
— Ну и страшна-а бродя-га!.. Бывают же исключения...
Действительно, девушка была очень нескладна. Широкоротая, с крупным вздернутым носом, большими серыми глазами, плечистая, с сильными мужскими руками.
Она открыла избу и пригласила нас войти.
В избе мы сели на деревянную скамью.
— Мы даже не знаем, как вас зовут.
Девушка улыбнулась, обычно такие улыбки рисуют карикатуристы — до ушей.
— Да как-нибудь называйте.
— Ну, все-таки?
— Лилия.
Если бы я не ущипнул Клима, он бы расхохотался.
— Будь приличным гостем! — тихо сказал я ему.
— Ну, и цветочек, доктор!..
В избе было очень чисто. Белые, хорошо подсиненные стены, снежные, расшитые сказочными узорами полотенца висели над аккуратными рамками семейных фотографий.
Мы помыли руки, Лилия накрыла на стол. В избе запахло свежими щами, молодыми огурцами. Через несколько минут она принесла из погреба молоко и квас.
— Пейте, что понравится.
Пока мы ели, Лилия не отходила от стола, предлагая нам то яичницу, то тушеное мясо.
После обеда мы попытались с ней расплатиться, но она даже обиделась.
— Что вы, ребята, да разве так можно-то. Я к вам по-простому, авы мне деньги, спрячьте их, ради бога!.. — И, чтобы как-то замять неловкость, она спросила о нашей машине. — Далеко вы застряли?
— Какой там далеко, здесь, за деревней. Вот часик передохнем, и надо вытаскивать.
— Идемте со мной. У нас в клубе за сценой есть два старых дивана. Отдохнете, а вечером у клуба соберутся ребята. Попросите нашего тракториста, он вас вытащит.
— Это хорошо придумано. Я так устал... — признался Клим.
Когда мы проснулись, на дворе было уже темно. В приоткрытую дверь проникал электрический свет, слышался смех, кто-то пытался сыграть на баяне вальс «Амурские волны». Вместо Клима на соседнем диване лежал футляр, похожий на чемодан средних размеров. Я вышел на улицу. Недалеко от порога избы на столбе ярко горел фонарь. Множество ночных бабочек и метеликов кружилось вокруг него, иногда о стекло, словно маленький камешек, бился жук.
Мой напарник сидел у самого столба на скамейке и пиликал на баяне. Делал это он с весьма серьезным видом, вокруг стояли деревенские парни и девчата, было заметно, что старание горе-баяниста забавляет их.
— Доктор, — увидев меня, заговорил Клим, — а ведь я когда-то неплохо играл на таком «ящике». Черт возьми, все позабыл!..
— Я не сомневался в твоих способностях, но сейчас отдай кому-нибудь этот ящик. Пора выручать машину, а то у нас будут большие неприятности.
— Погоди! Лилия обещала познакомить меня с трактористом. Он выдернет машину за полминуты. В таких делах положись на меня, все будет в порядке! Завтра прикатим на место. Сегодня большой престольный праздник. Здесь такие чудеса будут. Ты же ни разу «мотаню» не видел...
