Меня поразила безответственность Клима.
— Ты уверен, что от нашей машины хоть мост останется?
— Чудак ты, доктор, кому она нужна...
Тем временем баяном завладела Лилия, сделав несколько переборов, заиграла страдание. На средину круга вышли две девушки, задробили каблуками, одна тоненьким голоском запела:
Другая тут же ответила:
Клим засиял, подбоченился, выставил вперед острое колено:
— А я тебе что говорил? Тут, доктор, сейчас такие чудеса увидишь, дух перешибет.
Они заходили кругами, прихлопывая в ладони и продолжая дробить каблуками:
И вдруг Клим сорвался с места и, неловко приседая, разбрасывая свои длинные ноги, пошел по кругу, хрипло выкрикивая:
Девушки опрометью метнулись из круга. Лилия перестала играть, захохотала, и все, кто стоял, тоже засмеялись. Клим поклонился:
— Благодарю публику! — сел опять рядом со мной. — Я, доктор, если хочешь знать, такие колена выделывал, что ахнешь!
К фонарю подошли парни. Среди них выделялся высокий, с волнистым густым чубом парень. Из-под пиджака, наброшенного на прямые могучие плечи, виднелась светлая рубаха, одна штанина темных брюк была закатана до колена, другая чуть ниже, босые ноги забрызганы грязью.
— Ванек, гдей-то ты был? — спросила высокого парня Лилия.
— Торф копал, — ответил он, тряхнув светлыми волнами чуба, выкрикнул: — Ну-ко, вжарь страдануху!
— Вот это молодец! — восхитился Клим.
Лилия покосилась в нашу сторону, поправила баян, выждала и, зыркнув из-под крутых бровей на парня, лихо заработала длинными красивыми пальцами.
Ванек замер, как бы вслушиваясь в мелодию, подходящая ли? Не фальшивит ли баянист? И, сделав комическую гримасу, выписывая ногами кренделя, прошелся по кругу и, остановившись напротив Лилии, выпятив, словно мельничный жернов, грудь, ухарски запел:
Когда Ванек пел, Лилия не играла, потом проиграла мелодию и чистым, высоким голосом запела сама:
— Вишь, как чешет, а ты — поехали! — сиял Клим. — Здесь, доктор, такие чудеса увидишь...
Молодежь подходила, и круг увеличивался, и все с интересом слушали частушки:
Ребята дружно захохотали, а Ванек, не меняя позы, рассматривал Лилию. Клим презрительно сплюнул, нахмурился:
— Красавчик выискался!.. — Видно было, что симпатия его на стороне Лилии.
— Что, съел?! — вдруг выкрикнул Клим.
Все с удивлением уставились на Клима. Ванек перестал «страдать» и, сжав кулаки, направился к нам:
— Чтой-то тут за публика?! — рядом с Ваньком как из-под земли возникло несколько парней, я почувствовал недоброе.
— Ваня, дак это же шофера... откуда вы, ребята? — она встала между нами. — Клим, вот это и есть наш лучший тракторист. — И опять к Ваньку: — Застряли они, машина за деревней, по заднюю ось в грязи.
— Во как! — усмехнулся Ванек.
— Вы познакомьтесь! — подтолкнула она Клима к Ваньку.
— Держи калантырь, — протянул руку Клим. — Мы, брат, тут тебя давно дожидаемся.
Ванек пожал протянутую руку, снисходительно сказал:
— Своего брата шофера завсегда выручу. За трактором смотаюсь, а вы шагайте к машине.
Довольные неожиданным исходом разговора, мы с Климом направились к машине, следом за нами пошли все, кто был у клуба.
По небу плыли клочковатые темные облака, далеко в стороне от нас вспыхивали зарницы, освещая на мгновение бревенчатые избы, корявые разлапистые ракиты.
Сырая земля отдавала дождем, с огородов тянуло навозом.
Лилия заиграла «страдание», и кто-то визгливо запел:
Лилия ответила:
Когда опять кто-то запел визгливым голосом, я прислушался и узнал Клима:
