Ециои-Гавер не случайно был выбран царем для строительства флота. Соломон не однажды объезжал побережье, и всякий раз его привлекало именно это место. Прибрежная часть была достаточно глубокой, разрезанной, словно по прихоти великого мастера, на многочисленные бухты, обрамленные скалами, уходящими глубоко в море. Широкая береговая полоса, усеянная мелкой галькой, упиралась в горы, которые задерживали налетавший из пустыни ветер. Даже в самый большой шторм море в гаванях Ецион-Гавера оставалось спокойным, покрытым лишь хмурой и частой рябью. Здесь удобно было не только принимать и отправлять корабли, здесь виделись Соломону многочисленные склады и шумные базары, наполненные товарами со всего света.
В Гавани царя уже ждали два десятка финикийских кораблей, доставивших в Ецион-Гавер еще три сотни корабельщиков и необходимые материалы. К нему поспешил главный мастер Финикии — Дагон.
— Приветствую тебя, великий царь, в порту будущего флота Израиля! — низко поклонившись, почтительно произнес он.
— Ты обращаешься ко мне так, словно не ты здесь гость, а я, — добродушно усмехнулся Соломон. — Успешным ли было твое путешествие? Все необходимое доставили? — спросил он, внимательно рассматривая многочисленные ящики и тюки, сложенные неподалеку.
Дагон проследил за взглядом царя.
— Все доставить разом невозможно, но самое необходимое привезли. Мы можем уже хоть сегодня начинать, недостающие материалы придут с другими кораблями, да и на месте здесь тоже кое-что есть.
Соломон удовлетворенно кивнул.
— Сколько помощников из наших людей нужно тебе?
Дагон неопределенно пожал плечами.
— Это зависит от того, сколько и каких кораблей ты решил строить. Для начала, на подсобных работах хватит и двух тысяч, дальше посмотрим.
Соломон отозвал Дагона в сторону, и они присели под навесом, быстро и ловко сколоченном специально для царя.
— Скажи мне, мастер, сколько кораблей построил ты за свою жизнь? — спросил Соломон.
Дагон хитро усмехнулся, покачал головой.
— Моя жизнь, как видишь, еще не закончилась… но много.
— Я как раз имел в виду ту часть твоей жизни, которая закончилась. Сколько тебе предстоит еще построить, я знаю получше тебя самого, — в тон ему возразил Соломон.
— Да, ты как всегда говоришь мудро, великий царь Израиля… Не сомневайся, я построил достаточно кораблей, чтобы называться лучшим мастером Финикии. И скажу тебе от чистого сердца — я приложу все усилия, весь свой опыт, чтобы твои корабли были лучшими на Чермном море.
Соломон положил руку на плече мастера.
— Мне нравятся твои слова, и я не сомневаюсь, что ты построишь хорошие корабли. Только мне нужно их много — целый флот кораблей, а жизнь человеческая коротка. Кто знает, сколько Бог определил для каждого из нас лет. Да и не захочешь ты остаток жизни своей провести здесь, вдали от дома…
— Зачем думать о том, над чем мы не властны. Не успею я, закончат другие, — пожал плечами Дагон.
— Вот этим и отличается царь от мастера. Заканчивать за ним часто бывает некому… Для меня важно то, что ты построишь корабли, но много важнее, чтобы ты научил и моих людей эти корабли строить. Да так научил, чтобы работу их от твоей отличить и сам не смог бы. И за каждый корабль, построенный учениками твоими, я буду платить тебе больше, чем за те, которые построишь ты сам.
Дагон со смешанным чувством восхищения и удивления посмотрел на Соломона.
— Воистину, ты великий царь! Я строил много кораблей и всегда старался сберечь секреты свои в тайне от других, потому что это был хлеб мой. Никто и никогда не предлагал мне плату за то, что построено другими людьми… Что ж, я научу твоих людей строить корабли, и возьму с тебя плату только за те корабли, которые построят твои мастера с участием моим и подсказками моими. Первый же корабль, построенный израильскими мастерами самостоятельно, будет последним, за который тебе придется платить.
