Соломон. Царь тысячи песен полностью

— Садись, садись, без церемоний! — тысячник Ревуим пребывал в отличном настроении. Еще бы, сам Азария вчера похвалил его и назвал при всех тысячу Ревуима лучшей среди каменщиков.

…Такая похвала стоит дороже многих благ, — думал тысячник. — Если удержаться, то слава об успехах моих дойдет до ушей самого Соломона… А там, глядишь, и во дворец на службу попасть недолго…, чем я хуже Азарии? Родом своим не вышел? Так это, говорят, для Соломона и не важно совсем. Вот Иосафат, например, кто знал о нем в Иерусалиме до недавних пор? А сейчас везде за царем ходит, беседует с ним свободно — сам видел… Да, времена сейчас такие, что и взлететь, и упасть в один день можно. Только бы не ошибиться… Иеровоама этого, видно, сам Бог мне послал. И внешность внушительная, и умом не обделен, и страха перед людьми начальствующими в помине нет… Ишь, как свободно себя ведет, словно ровня я ему или товарищ, какой… — думал Реву им, с интересом рассматривая молодого десятника.

— Много камней нарубили сегодня? — спросил он, пододвигая поближе к Иеровоаму блюдо с угощениями. — Ешь, ешь, не стесняйся, — подбодрил он десятника. — Кормят-то вас не так хорошо, как у начальства можно покушать.

Исровоам взял горячую лепешку, положил на нее большой кусок сыра.

— Кормят, как кормят, не было бы хуже. А нарубили мы сегодня побольше, чем вчера. Люди мои сноровку приобрели, вот и дело пошло сподручней.

— Это хорошо, хвалю. Только десяток твой погоду не сделает, сам понимаешь. Люди твои — капля в море большом.

— А эта уже не моя забота, — пожал плечами Иеровоам. — Ты начальник, ты и думай.

— Правильно говоришь — я начальник. Только кажется мне, что и тебе больше думать придется, уже сегодня придется.

— Это почему? — пряча обеспокоенность за беззаботной улыбкой, спросил десятник.

— Думаю я сотником тебя поставить или даже помощником своим сделать. Сколько можно в десятниках тебе ходить? Как думаешь, справишься?

Улыбка сошла с лица Иеровоама, быстрый взгляд, глубокий и цепкий скользнул по лицу чиновника, прежде чем снова стать привычно равнодушным.

…А он не так прост, как хочет казаться, — тревожная мысль обожгла тысячника. — Не будет ли с ним хлопот? Ладно, чего мне бояться — уберу его на место, если что… Зато выгода через него большая может быть — умен ведь, трудолюбив, немного таких среди людей наших…

— Попробовать можно. Лучше для меня сотником, пока. А там сам решишь, нужен ли тебе будет такой помощник — спокойно, без намека на благодарность ответил Иеровоам.

— А что с прежним сотником будет, не интересно тебе? Его место ведь займешь, — Ревуим пытался лучше понять своего нового помощника.

Иеровоам не торопясь дожевал очередной кусок, запил прохладным напитком и только после этого ответил: