— Это будет долгий рассказ, — задумчиво произнес жрец. — Два года плыли мы к далеким берегам. И если бы не мастерство финикийцев-корабельщиков и моряков, не сидел бы я сейчас перед тобой, и не было бы таким великолепным убранство Храма Иерусалимского. Но что об этом много рассказывать… Скажу только, что и в море пытались нас потопить, и уже в стране Офир поджигали наши корабли. Впрочем, об этом подробно расскажет тебе мореплаватель Хуш. Встретили нас не очень ласково. Там всю торговлю давно захватили финикийцы и, боясь конкуренции, настроили против нас местное население. Но время и деньги меняют многое, и спустя два-три месяца мы уже торговали вовсю, не вызывая ни ненависти, ни подозрения. И только после этого я и помощники мои тайно направились вглубь страны, туда, где на карте твоей были отмечены золотоносные горы. Что говорить, тяжелым был этот путь — несколько человек погибли в песках, в страшных воронках, вырытых безжалостным ветром пустыни; часть людей загрызли могучие львы, многие погибли от стрел и копий воинственных людей пустыни. В общем, добралось до места меньше половины наших людей. Но самым сложным было не это. Ты, наверное, слышал, что мы, жрецы, умеем добывать воду в пустыне? Так вот, все колодцы, которые я отрывал, были отравлены. У людей от нестерпимой жажды начинались видения, и они набрасывались друг на друга, пытаясь напиться крови своих товарищей. И от гибели всех нас спас только эликсир, который я взял с собой в дорогу. Несколько капель этой жидкости придают смертельно уставшему человеку новых сил, и, главное, позволяют очень долго обходиться без воды, как великому хозяину пустыни — верблюду. Только благодаря этому чудодейственному эликсиру нам и удалось живыми добраться до гор. Карта твоя оказалась весьма неточной, но это было уже неважно: по многим скрытым признакам я сразу понял, что золота в этих горах не меньше, чем камня. И не только золота, но и сапфиров, и меди.
Жители страны Офир действительно не знают, где находятся копи, потому что это тайна, в которую посвящены немногие избранные, и разглашение ее карается немедленной и мучительной смертью. На шахтах работают только люди дикого народа пустыни. Их отлавливают, заковывают в цепи, а когда они уже не в состоянии больше работать, убивают, заменяя новыми партиями соплеменников. Поэтому никому из чужестранцев никогда не удавалось проникнуть в их священные горы. Но мы, несмотря ни на что, пробрались незамеченными в самое сердце этих гор и открыли там копи. Ну, а остальное оказалось не таким уж и сложным. Возвращаясь обратно, мы покупали по дороге львов, обезьян, лошадей, других разных животных, благовония и ковры и среди всего этого многообразия провозили золото. Прятать его было несложно, потому что, как я уже говорил тебе, никому еще из чужестранцев не удавалось проникнуть в тайну золота земли Офир, и местным жителям не приходило в головы нас в этом заподозрить… Вот, если коротко, и все. Шахты мы хорошо замаскировали, убрали все следы, так что никто не сумеет их отыскать, кроме нас, конечно.
Соломон долго молчал под впечатлением рассказа жреца. Наконец он тряхнул головой, словно освобождаясь от видений, и произнес:
— Никогда бы не поверил рассказу твоему, если бы своими глазами не видел золото, которое вы привезли, да еще и столько… Так ты говоришь, все это было сделано втайне, и никто не знает о копях, открытых тобой?
— Никто, я утверждаю это!
Соломон недоверчиво хмыкнул.
— Если о чем-то знают сегодня трое, то назавтра может узнать целый город! Что уж говорить о нескольких сотнях человек, разделивших с тобой этот поход?
Жрец лукаво посмотрел на царя.
— Когда ты закончишь со мной беседу, наверное, захочешь выслушать и Хуша? Так вот, хочу тебя предупредить, ты очень удивишься, когда услышишь от него рассказ о многочисленных приключениях, экзотических животных, разнообразных товарах — обо всем, кроме того, что связано с золотом. То же самое ждет тебя, если ты соблаговолишь поговорить с любым из участников нашего плавания.
— Но как тебе удалось этого добиться? — удивленно воскликнул Соломон. — Как такое возможно?
— Разве не создал Бог Израиля человека по образу и подобию Своему? А Он может все, и никого это не удивляет, — улыбнулся египтянин. — Я уже говорил, что за тысячи лет жрецы Египта накопили много знаний. Много тайн хранят наши храмы. И я обладатель лишь ничтожной капли из этого моря. Так вот, в тайных жреческих школах учат специально отобранных еще с раннего детства людей умению проникать в мысли человеческие, заставлять их вспоминать то, что нужно, или забывать то, что помнить нельзя. И я тоже приобщен к этому умению.
— И ты можешь читать мысли людей?! — удивлению Соломона не было предела.
— Нет, конечно, не могу. Да и никто из смертных не может. Но внушить человеку, что чего-то в его жизни не было, или заставить забыть то, что с ним происходило — это мне подвластно…
— Дааа… Не хотел бы я быть в числе тех, кого мыслишь ты врагами своими! — развел руками Соломон.
