Билкис восторженно захлопала в ладоши.
— Ну, берегись, царь Израиля! Эй, слуги! — выкрикнула она. — Принесите цветы!
Двери немедленно открылись, и девушки внесли два десятка прекрасных роз.
Билкис подошла к ним, пристально оглядела и, не найдя ни единого различия, поставила в вазу.
— Это искусственные цветы, изготовленные лучшими мастерицами моей страны. Но среди них есть и один настоящий цветок. И ты, не вставая с места, должен определить, где он. Сразу определить! — лукаво глядя на Соломона, произнесла она. — С первого раза!
Соломон задумался.
— Да, видно очень нужны тебе льготы в торговле! — пристально всматриваясь в абсолютно одинаковые цветы, произнес он. — Хорошо, я попробую. Только мне для этого понадобится слуга…
— Нет, нет, никто не должен подходить к цветам! Это было бы слишком легко.
— Не волнуйся, слуга нужен мне для другого. Эй, есть там кто-нибудь! — громко выкрикнул Соломон.
Царь недолго пошептался со слугой и, отпустив его, произнес:
— Он скоро вернется, и тогда я отвечу на твою загадку.
Слуга появился действительно скоро, неся накрытый тканью глиняный горшок.
— Выпускай, — кивнул головой царь, и по комнате разнеслось недовольное жужжание.
— Пчела? — удивленно воскликнула Билкис. — Зачем она здесь?
Соломон снисходительно улыбнулся.
— Я попросил ее разгадать твою загадку.
Пчела, недолго полетав по залу, успокоилась и деловито уселась на один из цветков.
— Видишь, помощники мои тоже мудры! — засмеялся Соломон. — Именно этот — настоящий!
Билкис от досады закусила губу.
— Это так просто… Но никто еще не мог разгадать мою загадку!
— Все просто под небом, но люди не хотят идти простыми путями… — философски заметил Соломон. — Прости, царица моего сердца, часы, проведенные с тобой, превращаются в мгновения, и вот уже несколько дней, как я откладываю решение неотложных вопросов. Но сейчас мне нужно тебя покинуть. Несколько судебных дел требуют моего присутствия.
— Ты в своей стране еще и главный судья?
— Да, я в этой стране главный, и судебные дела не исключение.
— Позволь и мне, мудрый царь, поприсутствовать…
Большой зал Дворца Правосудия был переполнен. На галереях, расположенных в несколько ярусов по периметру помещения, было тесно от набившихся туда людей. В зале стоял протяжный гул сотен голосов, оживленно обсуждающих предстоящие разбирательства. Соломон обратился к сидящему по левую от него руку Садоку:
— Почему сегодня столько народу?
Садок неопределенно пожал плечами.
— Я не успел еще поговорить с приставами. Наверное, что-то очень нашумевшее…
— Тихо! — выкрикнул Соломон. — Начнем!
В зал ввели трех, крестьянского вида, молодых людей. Они застыли, открыв рты перед царем, забыв от волнения, зачем сюда пришли.
— Ну, говори ты! — указал Соломон на самого с виду смышленого из них.
— Вот, — начал тот, вытирая мокрые ладони о просторную рубаху. — Ваг… значит, мы братья. Я самый младший. Несколько дней назад я, как всегда, пас коз, а братья мои были в поле. Когда вечером мы вернулись домой, нас встретила мать. Она громко кричала и посыпала голову пеплом. Когда мы вбежали в дом, то увидели, что отец наш скончался и приготовлен уже для погребения. Вот… Когда отца похоронили, мать сказала нам его последнюю волю: во дворе закопаны три горшка. Самый большой из них — для старшего сына; средний — для среднего; а малый, значит, для меня…
— Хорошо, в чем же суть вашего дела? — перебил его Соломон.
Вперед выступил средний брат.
— Неужели я заслужил у своего отца в наследство горшок, наполненный землей? А он, — показал на младшего, — обглоданные кости! Только старшему досталось все золото и серебро…
— Если я вас правильно понял, в большом горшке было золото и серебро, в среднем земля, а в малом — кости?
— Да, ты нас правильно понял! — хором ответили братья.
— Ну, что ж, ваш отец был мудрым человеком и еще при жизни своей распределил наследство. Старший получит золото и серебро; средний — земли, сады и виноградники; младший — весь скот. Примите волю отца вашего и идите с миром.
Следующими в зал ввели двух женщин. Одна из них держала на руках малого ребенка. Женщины были молоды и очень неопрятны, а лица, густо набеленные на фоне ярко накрашенных губ, казались вызывающими и не оставляли сомнений в их профессии. Та, что несла на руках ребенка, стала прямо с порога истерически кричать:
— Царь, я взываю к справедливости твоей!
— Успокойся и говори тише и толком, — поморщился Соломон. — В чем суть вашего дела?
— Живу я на окраине Нижнего города, у стены — там, где большие склады с зерном, вместе с этой воровкой! — она ткнула пальцем в сторону другой женщины. — Дом у нас небольшой, но каждая имеет свою комнату. Полгода назад мы почти одновременно родили сыновей…
— Отец у сыновей один, или вы родили от разных мужчин? — перебил Соломон.
— Конечно, от разных! Разве мой мужчина лег бы с такой ведьмой, как она!
— А где ваши мужчины, почему их здесь нет?
