Когда Билкис, устав удивляться, уселась на малом троне напротив царя, Соломон учтиво спросил:
— Хорошо ли ты отдохнула, все ли необходимое есть у тебя?
— О, да! Все устроено, как нельзя лучше, — улыбнулась царица.
— Надолго ли пожаловала к нам?
— Это во многом зависит и от тебя, царь Израиля.
— Значит, навсегда! — засмеялся Соломон и, увидев удивление на лице Билкис, пояснил:
— Красота царицы Билкис еще более поразительна, чем подарки, привезенные ею. Весь Иерусалим вот уже два дня только и говорит о том и о другом. А город этот чем-либо удивить трудно. Вот и я уже грущу, что наступит время, когда придется расставаться.
— Ну, это будет еще не скоро, я хочу многое увидеть, если царь соблаговолит мне уделить время… Расскажи о своей стране, об устройстве ее, как тебе удалось добиться такого процветания?
— О! Тогда мне придется рассказать о всей своей жизни, — рассмеялся Соломон. — Пойдем в парк, эти стены не способствуют задушевной беседе…
Вечером того же дня состоялся пир по поводу приезда царицы Савской. Девушки, привезенные ею, оказались танцовщицами, и Соломон, полулежа на мягких подушках, с блуждающей улыбкой наблюдал за их чувственным танцем. Царь, вопреки обыкновению, сегодня выпил много вина, и оно вместе с дурманящим запахом, исходившим от Билкис, кружило ему голову.
— Нравятся ли тебе девушки? — наклонившись совсем близко к Соломону, прошептала царица.
— Они прекрасны, но все познается в сравнении, а в сравнении с тобой любая из них меркнет, как луна перед солнцем, — громко рассмеялся царь.
— Тсс, тише… — Билкис игриво прикоснулась пальцем к его губам. — Мне приятно это слышать, тем более от мужчины, обладающего тысячью женщин. Попробуй вот лучше, это сладости моей страны… Они не только наполняют рот прекрасным вкусом, но и укрепляют мужские чресла…
— А ты полагаешь, что мне уже без этого не обойтись? — Соломон придвинулся совсем близко. — А?
— Что ты, что ты… Я полагаю, что великий царь велик во всем, но наши мужчины не пренебрегают этим с юности, хоть никто из них и не имеет столько жен…
Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его.
Давай часть семи, и даже восьми, потому что не знаешь, какая беда будет на земле, Когда облака будут полны, то они прольют на землю дождь; и если упадет дерево на юг или на север, то оно там и останется, куда упадет. Кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать. Как ты не знаешь путей ветра и того, как образуются кости во чреве беременной, так не можешь знать дело Бога, который делает все.
Утром сей семя твое, и вечером не давай отдыха руке твоей, потому что ты не знаешь, то или другое будет удачнее, или то и другое равно хорошо будет.
— Скажи мне, Соломон, только не смейся, если вопрос покажется тебе наивным: это правда, что слышала я недавно на базаре Иерусалимском, будто понимаешь ты язык всех птиц и зверей?
Соломон не сдержался и захохотал.
— Действительно слышала такое? Да я и человеческие языки многие не понимаю, что уж говорить о языках животных. — И уже серьезнее добавил:
— Впрочем, иногда мне кажется, что — да! Я часто наблюдаю за разными созданиями божьими и многому у них учусь. Вот ты недавно интересовалась устройством государства нашего, а ведь у муравьев, например, тоже есть государство и устроено оно так, что никогда людям такого не достигнуть. У них есть царь и царица; есть строители, которые создают и ремонтируют жилища; есть работники, которые обеспечивают племя всем необходимым; есть воины, которые охраняют и защищают. Каждый занимается у них своим делом, и не бывает там недовольных, и никто не берет себе больше, чем другие, и никто не ворует… Разве не должны мы все стремиться к такому разумному устройству?
Билкис удивленно покачала головой.
— Ты меня все больше и больше поражаешь… даже не знаю, что возразить. А скажи, это правда, что, разгадывая загадки мудрецов, ты выигрывал целые города?
— Ну, уж целые города… Выиграл несколько селений у финикийского царя… А что, хочешь со мной поиграть?
— А если проиграешь, — оживилась Билкис, — что дашь тоща мне?
— А что дашь мне ты, если проиграешь? — улыбнулся Соломон.
— Если выиграю я, дашь мне льготы в торговле, а если ты… — она капризно надула губки. — Если ты… Ну, не знаю, проси, что захочешь. Но загадки буду загадывать я!
— Хорошо, слушаю тебя.
