— Вот видишь, как хорошо! Можно сочетать и приятное, и полезное. К тому же, у меня прямо на берегу Чермного моря прекрасный дом, где можно отдохнуть немного от иерусалимской пыли и суеты… Тогда завтра, с раннего утра и выезжаем.
Дорога в Ецион-Гавер заняла больше времени, чем предполагал царь. Они заезжали во многие селения и города, и везде Соломона и Билкис восторженно встречали толпы людей.
В одном из маленьких селений, отвоевавшем для жизни узкую полоску земли у самого края пустыни, повстречал царь интересного человека. Ранним утром, прогуливаясь в одиночестве по окрестностям, он услышал размеренные, гулкие удары молота по наковальне. Пойдя на звук, царь покинул селение и увидел приткнутую к подножию горы небольшую кузницу. Подкравшись незаметно к увлеченному работой человеку, Соломон с удивлением отметил, что изделие, уже почти законченное мастером, не напомнило ему ничего из виденного ранее. Это не было ни мечом, ни секирой, не было похоже ни на один известный строительный или земледельческий инструмент. Да и сам человек выглядел довольно странно: абсолютно не обремененное одеждой, его жилистое, аскетичное тело было прикрыто только узким лоскутом набедренной повязки. Смуглую, совершенно безволосую грудь и плечи бороздило множество мелких и глубоких шрамов. Грубые, сильные руки кузнеца резко контрастировали с тонкими благородными чертами лица, обрамленного короткой курчавой бородкой.
Кузнец закончил работу, окунул изделие в кадку с водой и, окутанный клубами пара, медленно распрямил спину. Соломон подошел ближе, вежливо поздоровался.
— Судя по всему, твое изделие закончено, но я не могу по его виду понять — что это такое, хотя повидал на своем веку многое. Позволишь посмотреть поближе?
Кузнец равнодушно пожал плечами, сел на большое бревно, предложив жестом сделать то же самое царю.
— Твои уста просят, а глаза повелевают, — с улыбкой произнес он. — Сдается мне, не часто ты в своей жизни просил людей о чем-то. Смотри, — он протянул Соломону длинное, не менее четырех локтей, похожее на копье изделие, раздвоенное на конце и увенчанное парой небольших шаров.
Царь долго и внимательно разглядывал необычный предмет, пытаясь угадать его предназначение.
— Нет, точно никогда такого не видел, — задумчиво произнес он, с любопытством рассматривая уже самого мастера. — Это оружие?
Кузнец усмехнулся:
— Что есть оружие? Миска, из которой мы едим, при определенных обстоятельствах может стать оружием. Оружие-это не то, что в руках, а то, что в голове.
— Так ты мудрец? Мудрец, изготавливающий по ночам странные изделия в маленьком селении у самого края пустыни… Ты ведь иноземец? Египтянин, нет, сириец? — с сомнением в голосе предположил Соломон.
— Я гиксос, и мои предки в течение нескольких столетий правили Египтом. А ты, кто такой ты? Одет в простую одежду, но осанка, голос, взгляд — все выдает человека, привыкшего повелевать. Ты — судья, может быть сам назиб, — в голосе гиксоса послышалась тревога. — Прости, если я не был с тобой достаточно учтив.
Соломон широко улыбнулся:
— Не бойся, я не судья и, тем более, не назиб. Я человек, ищущий мудрости.
— В этом селении? — усомнился кузнец. — Хотя мудрым можно стать не выходя из дома, если боги будут милостивы к тебе.
— Боги? В каких богов веришь ты?
— Я не верю в богов, только в собственные силы и знания. Я не встречал еще в жизни своей человека, которому помогли бы боги вырастить урожай или излечить больного. Впрочем, я не люблю говорить о вере, — махнул рукой гиксос. — Эта бронзовая палка помогает мне разговаривать с дикими зверями, — сменил он тему.
— С дикими зверями? — Соломон напрягся в предчувствии чего-то необычного. — Я правильно расслышал твои слова? — Он взял в руку палку, чтобы еще раз внимательно ее рассмотреть, и, в косых лучах набирающего силу солнца кровавым огнем сверкнул на пальце его перстень.
Гиксос вскочил, словно ужаленный змеей, прикрыл лицо свое руками, и спустя мгновение пал ниц, рабски распластавшись на песке. Все это произошло настолько быстро, что Соломон успел только инстинктивно отшатнуться.
— Что случилось? — воскликнул он. — Что повергло тебя наземь?
— Твое царское величие! — глухо пробормотал гиксос, отползая от Соломона.
