Я останавливаюсь, держа руку на дверной ручке и приготовив ключ. Девушка делает несколько шагов в коридор. Мельком вижу ее бедра сквозь открытый разрез халата. И хочу рявкнуть, чтобы она прикрылась. Хочу завернуть ее во все ткани, какие только смогу найти, чтобы не дать себе заметить, какой гладкой выглядит ее кожа, и представлять, какова она на ощупь.
— Спасибо, что подумал обо мне.
Если бы она только знала, как часто я ловлю себя на том, что думаю о ней. Я внутренне стону и возвращаюсь к разглядыванию своей двери.
— Я думал лишь о нашем плотном графике. Мы не можем позволить себе ненужных прерываний. — Потом открываю дверь и проскальзываю внутрь, убедившись, что она плотно закрыта за мной.
Затем падаю лицом на кровать. Какого хрена я делаю?
Лиллиан
— Прости, он сказал «вертолет»? — Я надеюсь, что ослышалась, но не могу вспомнить ни одного слова, похожего на «вертолет». За исключением, может быть, велоцираптора. Так что если это не какая-то хрень из «Парка Юрского периода», то мы полетим по воздуху. В крошечном металлическом пузыре. И единственное, что будет удерживать нас в воздухе, это одна вращающаяся палка. Думаю, я лучше рискну с динозавром.
Хадсон сидит рядом со мной во внедорожнике, который забрал нас из вестибюля сегодня утром. Наш гид объяснил, что мы отправимся на воздушную экскурсию по различным каньонам и долинам, затем остановимся на обед и закончим у руин Анасази.
— Все будет хорошо. Я обещаю. — Он ни разу не поднял голову от своего телефона с тех пор, как мы сели во внедорожник, и его пальцы быстро двигались по экрану.
Я потираю руки о свои брюки цвета хаки, благодарная за то, что положила пару белых туфель-слипонов на случай, если у нас будет свободный день. Потому что ожидала, что поездка будет скорее деловой, чем развлекательной. Хадсон в джинсах, фланелевой рубашке и коричневых ботинках выглядит как только что из каталога магазина одежды для отдыха. Должно быть, он знал, что поездка не будет полностью деловой.
— Понравился ли вам вчерашний ужин в «Йия», — спрашивает наш гид с водительского сиденья.
Впервые Хадсон переводит взгляд на меня.
— Понравился. — Уголок его рта подергивается. — Это было восхитительно.
— Настоящее произведение искусства, — добавляю я.
— Шеф-повар Адакай родом из племени навахо, — объясняет он. — Он покинул резервацию, чтобы поступить в кулинарную школу, и в итоге стал работать в самых престижных ресторанах мира.
— Могу себе представить. — Я отказываюсь смотреть на Хадсона, боясь, что он рассмешит меня, но чувствую его взгляд на себе. — Мы ушли, желая большего.
Хадсон глушит свой смех рукой и кашляет, чтобы прочистить горло.
— Намного большего.
— Приятно слышать. Вы, ребята, можете поесть там сегодня вечером. Шеф-повар готовит специальное блюдо. Айани онишива.
— О, звучит интересно. — Я поднимаю брови на Хадсона, как бы говоря, что мы должны зайти туда на ужин перед ужином. — Что это?
— Яички буйвола.
Хадсон смеется, на этот раз вслух, не пытаясь этого скрыть.
Наш гид не смеется.
— Это деликатес.
— Вкуснятина. — Мой желудок сжимается и переворачивается сам по себе при мысли о том, чтобы вгрызться в яйца буйвола. — Не могу дождаться.
За лобовым стеклом появляется блестящий черно-белый вертолет. Хадсон задает нашему гиду миллион вопросов обо всех частях буйвола и о том, для чего они используются, но я не в состоянии поддерживать разговор, так как в моей голове на первый план выходят образы моей приближающейся смерти.
Есть два пространства, в которых человеку не место — океан и небо. В конце концов, если бы мы были предназначены для плавания, у нас были бы ласты. Чтобы летать, у нас были бы крылья. Есть что-то совершенно неестественное в том, чтобы парить в воздухе, когда конструкция нашего тела и законы гравитации ясно говорят о том, что мы должны оставаться на земле.
Внедорожник останавливается, и голос Хадсона доносится из-за спины. Я не осознаю, как сильно прислонилась к двери, пока она не открывается, и я почти падаю лицом вперед на асфальт. Крепкая хватка за локоть придерживает меня. Я оглядываюсь и вижу Хадсона, брови которого сведены вместе.
— Не хотел тебя потерять. — Он ослабляет свою хватку и извиняюще улыбается.
Кожа на моей внутренней стороне руки остается теплой еще долгое время после того, как мужчина убирает свою руку. Но я отказываюсь сосредоточиться на причинах этого, пока меня ведут в смертельную ловушку. Хадсон мягко толкает меня в плечо и наклоняется ближе.
— Если не хочешь этого делать…
— Не хочу. — Когда я поворачиваюсь к нему, наши лица оказываются слишком близко, чтобы это можно было бы считать профессиональным. — Но если не сделаю этого, — шепчу я, — то никогда себе этого не прощу. — Как часто такой девушке, как я, выпадает шанс сделать нечто подобное? Я отказываюсь упускать его из-за того, что поддалась своим страхам.
Хадсон отстраняется, улыбка появляется на его губах.
— Мистер и миссис Норт.
Мы поворачиваем головы, чтобы встретиться взглядом с мужчиной, стоящим у открытой двери вертолета.
— Я Нил Рэндалл. — Он протягивает руку. — Ваш пилот и гид.
