— Ты когда-нибудь занимался скалолазанием? — Она откидывает голову назад, разглядывая каменную стену. — Во Флориде есть спортзал, в который я раньше ходила и занималась скалолазанием в помещении. Но я никогда не пробовала по-настоящему. — Девушка тянется к выпуклости в камне, чтобы обхватить ее пальцами. — Не может все быть так уж по-другому.
— Лиллиан. — Это ужасная идея. Она может упасть, сломать кость, удариться головой.
Она подтягивается. Босой ногой находит небольшой выступ, чтобы опереться на него.
— Думаю, ключ в том… — Она поскальзывается и падает на задницу.
Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к ней.
— Ты ранена? — Я ищу следы крови и сломанных костей.
— Я попробую еще раз.
— Нет. — Я беру ее за руку и поднимаю на ноги. — На сегодня хватит. — Мое сердце все еще колотится, когда я тяну ее к одеялу. — Садись.
— Если ухвачусь получше…
— Нет. Как твой босс, я запрещаю это делать. — Я провожу рукой по волосам, чувствуя себя ослом за то, что испортил ей удовольствие. Эта женщина когда-нибудь сидит спокойно?
— Кайфоломщик, — говорит она, ухмыляясь.
К счастью, девушка слушается и плюхается задницей на одеяло. Выпивает полбутылки воды, слепо глядя на ручей.
Я не очень терпеливо жду, когда мой пульс замедлится, а мышцы ослабят свое напряжение.
— Ты когда-нибудь был женат?
Я вздрагиваю от резкой смены темы.
— Нет. А ты?
— Нет. — Она теребит ткань одеяла. — Но я хочу. — Она тяжело выдыхает и ложится на спину, опираясь на локти. — Когда-нибудь.
— Брак требует большой работы.
Она пожимает плечами.
— Как и большинство стоящих вещей.
Я ничего не знаю об этом. Глядя на то, как мои родители справляются со своим неблагополучным браком, кажется, что это скорее неприятно, чем стояще. Единственные завидные отношения, которые я когда-либо видел, это отношения Александра и Джордан, но они такие новые. Впереди еще много времени, чтобы все это рухнуло.
— Не думаю, что найду спутника жизни в Нью-Йорке.
Я поднимаю два камешка и пристально их изучаю.
— Нет? — Я тянусь за третьим.
— Неа. Слишком много трудоголиков. Люди в Нью-Йорке, кажется, забывают, что в жизни есть нечто большее, чем зарплата.
— Зарплата — это важно. — Почему я защищаюсь?
— Да. Но это еще не все.
— А как насчет того парня, который звонил тебе вчера? — Я бросаю камешек с такой силой, что он перескакивает на противоположный берег ручья. — Аарон?
Ее взгляд переходит на меня.
— Аарон — мой брат.
Вот дерьмо. Я не подумал, что они могут быть родственниками. По тому, как она ответила на звонок, извиняясь, как будто она домашнее животное, которое застали писающим на пол, я предположил, что Аарон ее ревнивый парень. Но ее брат? Никогда бы не догадался.
— Он заботится о тебе.
Выражение ее лица становится пустым. Как будто невидимый щит опускается на ее глаза, отгораживая меня.
— Не совсем. — Девушка садится и обхватывает руками голени, как будто ее тело подражает тому, что делает ее разум — создает барьер вокруг себя.
Я благодарен за восстановленные границы. Потому что не пересекаю личные и профессиональные границы, не вступаю в разговоры, выходящие за рамки непринужденной светской беседы. Разговоры о браке и семье слишком интимны для рабочих отношений. Чем скорее мы вернемся в нормальное русло, тем лучше.
— Нам пора идти. — Я бросаю то, что осталось от нашего пикника, обратно в корзину.
— Да, — торжественно говорит она. Издает милый хрюкающий звук, когда встает. — Встретимся у вертолета. — Ее глаза расширяются. — Вау, вот уж чего я никогда не думала, что скажу. — Она направляется вниз по реке.
— Куда ты идешь?
— Мне нужно в туалет!
Вот тебе и профессиональный подход.
Забавно, но думаю, что это первый раз, когда женщина говорит мне, что ей нужно в туалет. Вопреки тому, что люди предпочитают обо мне думать, мой опыт знакомств не впечатляет. Делить свою жизнь с кем-то еще и быть доступным для другого человека — это дополнительное бремя, которого я намеренно избегаю. Мне никогда не нравилась женщина настолько, чтобы я хотел причинять себе неудобства ради того, чтобы быть с ней. Конечно, было несколько женщин, которые с удовольствием вписывали себя в мою жизнь и в мой график, но в конце концов их терпение истощалось, и они всегда хотели большего. Мы никогда не достигали такого уровня близости, чтобы обсуждать поведение в ванной.
Брак и семья не значатся в моих планах. В шестнадцать лет я поклялся никогда не жениться, никогда не приводить детей в этот мир, где им придется нести бремя фамилии Норт. Мы с братьями осознаем эту болезненную истину.
Произвести ребенка на свет достаточно сложно.
Продолжать наследие семьи Норт — это то, чего мы хотим избежать любой ценой.
Мы пролетели над Гранд-Каньоном и застали в небе огненно-оранжевый и розовый закат. Я объездил весь мир и никогда не видел столько цветов одновременно. От красных и пурпурных скал до окрашенного неба, легко поверить, подобно местным жителям, что боги живут и процветают в природе.
