На столе лежали три белых журнала. Ашиев, Стасов и Фролов. Вообще-то, согласно инструкции, брать истории домой категорически запрещалось. Но наступили выходные, а ему нужно было все перечитать еще раз.
У этих троих было намного больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. Ни один из них раньше не состоял на учете в диспансере и не обращался за помощью к специалистам. Все трое поступили в отделение с интервалом в семь-десять дней в бредовом бессознательном состоянии. У всех троих наблюдалось раздвоение личности. Ашиев и Фролов пытались скрывать это, Стасов, напротив, не делал из этого секрета. У всех троих острая фаза длилась не больше двух дней. Всех троих лечили совершенно разными препаратами (Фролову он давал витамины и плацебо). Все трое выздоровели, причем приблизительно в одинаковые сжатые сроки.
Это была либо химическая интоксикация неизвестным ему веществом, либо опять же неизвестная ему инфекция. Об инфекции говорил и загадочный темнокожий гость. После выхода на работу Перов трижды пытался дозвониться по номеру, который тот ему оставил. Бесполезно. А жаль. Встреча с ним, наверное, здорово помогла бы делу.
Анализы на микроорганизмы и содержание психотропных веществ пока не прояснили картину. Но он собирается копать глубже. Настолько жесткие психические отклонения не могли пройти бесследно. Они предполагали воспаления, кровотечения, атрофии, какие-то органические изменения в центральной нервной системе. Перов собирался заглянуть внутрь черепной коробки. Фролов и Стасов получили направление на МРТ. Немного огорчала очередь длиною в месяц. Но ничего. Он подождет. Следы все равно обязательно останутся.
И да – он не забыл вопрос негра о гастрономических предпочтениях инфицированных и специально за свои деньги заказывал суши. Любовь к имбирю у Стасова и Фролова подтвердились на все сто.
Внутри было зловеще тихо. Будто кто-то уже давно и терпеливо дожидался его прихода. Вдоль стены на подставках стояли три прямоугольных аквариума, литров по шестьдесят каждый.
В первом валялась дохлая крыса. Облезлая шкура тесно обтянула череп, глаза высохли, губы ссохлись, обнажив длинные желтые клыки. В блюдце лежали гранулы сухого корма для животных, а поилка была наполнена водой. Умер грызун в достатке.
Терентьев вспомнил недавний вопрос про труп. Сейчас он ответил бы утвердительно, и позвал бы Шилова взглянуть на тело. Но поезд ушел, хохма не состоялась. Терентьев шагнул ко второму стеклянному коробку.
Внутри был кусок трухлявого бревна, по которому бегали крупные рыжие муравьи (возможно, термиты) и пожелтевший изъеденный лист салата.
Наклонившись, он увидел на листе четырех сбившихся в кучку насекомых. Два передними лапками держали третьего, а еще один грыз его голову. Жертва отчаянно вырывалась и крутила головой, но численный перевес определил исход схватки.
Труп собрата убийцы потащили с собой в муравейник. Когда муравьи скрылись внутри, Терентьев обратил внимание на некоторые особенности их жилища. Муравейник был не холмиком, а пирамидой с четко обозначенными сторонами. Вершина была ровно усечена, отчего сооружение сильно напоминало постройки древних майя. Однако самой примечательной особенностью муравейника была не архитектура, а строительный материал. Стены сооружения состояли из трупов муравьев.
Терентьев наклонился поближе, чтобы внимательнее рассмотреть замысловатый муравейник, когда насекомые вдруг разом, словно по команде, развернули свои головы к стеклу и замерли, словно кто-то резко сбросил температуру в аквариуме градусов на сто вниз. Тысячи фасеточных глаз единым изучающим взглядом уставились на Терентьева. И этот взгляд был злым и холодным. Через мгновение все закончилось. Муравьи вернулись к своим делам и больше не обращали на Терентьева никакого внимания.
Что за черт? Теперь он не был уверен в том, что секундная пауза в броуновском движении вообще случилась.
Последний аквариум был на треть заполнен сушеными пчелами.
Негр явно готовил что-то экзотическое. Для изготовления тротила подопытные крысы и насекомые не требуются. Хорошо, если это какой-нибудь отравляющий газ, а если бактериологическое оружие?
Терентьев прикинул свои шансы подцепить в этой необыкновенной кладовке какую-нибудь заразу, вроде сибирской язвы. Такая возможность, безусловно, существовала. С другой стороны, удачная развязка истории могла привести ему еще пару звезд на погоны. Поимка сообщника по горячим следам и предотвращение теракта. Тут и до кресла начальника УВД рукой подать.
Терентьев двинулся дальше.
Торец узкой комнаты, где раньше располагалась площадка мусоропровода, был кабинетом. На ширину комнаты стоял письменный стол. Рядом с компьютерным монитором лежал раскрытый альбом с вклеенной газетной вырезкой.
Разумно было бы как можно меньше касаться руками вещей на столе. Но если аккуратно и через носовой платок – особого вреда не будет.
Терентьев сел в затертое кресло со сломанным колесиком и взял альбом в руки. Выцветшая страница с отпечатком от кружки кофе, выпитой сто восемьдесят лет назад, пестрела дореволюционными ятями.
