– А как вы думаете, после объединения души сохраняют свою индивидуальность?
– Думаю, нет. В таком случае объединение было бы неполным. Объединившись, они перестают существовать по отдельности и превращаются в новое существо. И это существо обладает уже совсем иными свойствами. Переход количества в качество.
Павел Артемович улыбнулся. Хороший знак. На пересдачу обычно отправляют с угрюмой маской на лице.
– Свойствами? Какими, например?
– Ну, оно намного умнее, чем любой элемент ее составляющий. Оно мыслит не логическими конструкциями, а совсем иначе, используя надчеловеческие, а потому нам не известные принципы мышления. У него непостижимые для человека цели и безграничная власть над миром.
– Другими словами, души умерших составляют Бога? Очень интересно. Но вообще-то у Вернадского об этом ничего не сказано. Давай зачетку. Трояк. За богатое воображение.
К счастью, на лестничной площадке не было окон. Она свернула пленку и засунула ее за трубу мусоропровода. Скорее всего, она ей еще пригодится. Из квартиры доносилось ритмичное техно. Людка уверяла, что танцевальная музыка зажигает клиентов.
Анжела нажала на кнопку звонка. Прошло не меньше трех минут, прежде чем дверь открылась.
– Ни хрена себе! Явление Христа народу. Что случилось, подруга? Ты как с помойки.
На Людке был тонкий шелковый халат, накинутый поверх голого тела. Судя по раскрасневшемуся вспотевшему лицу, встреча была в самом разгаре.
– Ничего страшного. Работай. Закончишь, потом расскажу. Телефон твой где?
– На кухне. С тобой точно все нормально?
– Полный порядок. Не бери в голову.
Анжела проковыляла в ванну и закрыла за собой дверь.
От электрической лампы на потолке слезились глаза. Ничтожное неудобство по сравнению с солнечными ожогами.
Ледяная вода бодрила. В едва не сгоревшее тело возвращалась жизнь. Рука, которой она схватила стоявшего на солнце мальчишку, покраснела, но волдырей не было. Анжела смыла с себя пену, и вода в тазу почернела. Как будто она не купалась, а мыла обувь. Но главное, было непонятно, где можно было так измазаться?
«Советую подумать над более насущными вопросами. Что ты собираешься делать дальше? Не век же ты будешь сидеть в ванной».
Как будто чья-то невидимая рука снова надела ей наушники.
– Все с меня этих чудес хватит. Я иду к врачу. «Теперь, когда уже большая часть пути осталась за спиной, это особенно глупо. Не будь дурой. Еще пара недель, и первые десятки тысяч слушателей будут, затаив дыхание, жадно ловить каждую извлеченную тобой ноту».
– Ты мой бред. И по-другому не может быть. Симптом психического расстройства.
«Я уже говорил, мне наплевать, кем ты меня считаешь. Так что давай больше не будем об этом. Ты испугалась, и это нормально. Ты изменилась, и это тоже нормально. Жизнь – это цепь изменений. Возможно, в нашем случае все происходит быстрее обычного, но это не меняет сути. Сейчас ты совершенно не похожа на ту, кем была пятнадцать лет назад, а еще через пятнадцать будешь совершенно не похожа на себя теперешнюю. Так что никаких аномалий».
– Сгорать от солнца ты считаешь нормой? «Побочный эффект – как плата за скорость. Один из немногих. В остальном ты меняешься в прежнем естественном направлении. Мы всего лишь немного ускорились. А чего медлить? Как сказал один мудрый человек, “когда дует ветер перемен, дураки строят стены, а мудрецы – ветряные мельницы”. Так что давай вставай, мы и так потеряли много времени».
– Ты обещал исчезнуть, если я выполню задание с ряженкой.
«ТЫ ЕГО ЗАВАЛИЛА, – голос взорвался в голове тысячами децибел. Она уронила душ и села на корточки, обхватив голову руками. – Да, кефир вернулся на прилавок. Но через два дня он уже был просроченным. Ты должна была обратить внимание на срок годности. Две трети пакетов оказались вне игры именно по этой причине. Так что нечего строить из себя потерпевшую. Хватит ныть. Начинай исправляться. В общем так.
Парочка в спальне будет резвиться не больше десяти минут. Максимум пятнадцать. За это время ты должна покинуть квартиру. Нам не нужны объяснения с подругой. Вряд ли она сможет тебя понять».
– Бежать от Людки?
«Да. Если ты не хочешь по итогам переговоров с ней загреметь в дурдом. Впоследствии ты, конечно, выберешься оттуда. Но к чему терять время?»
– У меня нет ни денег, ни телефона, ни ключей. Мне некуда идти. Я не смогу идти, пока не наступит ночь.
«Ее телефон лежит на кухонном столе. Вызовешь такси. Снова обернешься в пленку и поедешь домой. Ключи от квартиры будут лежать в почтовом ящике. Не спрашивай меня, каким образом они там окажутся. Просто поверь. И живее. У нас почти не осталось времени».
За всю свою жизнь Терентьев видел трех негров (те, что по телевизору, не в счет). Двоих, живых, – в Москве шесть лет назад в командировке. А третий сейчас лежал перед ним на диване. Третий негр был мертв.
Негр лежал в расправленной кровати, раскинув руки широко в стороны. Простыня под ним напоминала японский флаг, где роль солнца выполняло круглое с ровными краями пятно крови.
