Многочисленные термины следующего абзаца положили конец чтению. Терентьев заглянул в самый конец.
Под вклейкой от руки синими чернилами было написано: «Q. E. D.».
Терентьев захлопнул альбом, положил его на край стола и убрал платок в карман.
В ящиках стола лежали пачки бумаг. Часть была распечатана на принтере, часть написана от руки. Среди ручек и скрепок находился небольшой пакетик, вроде тех пакетиков с запасными пуговицами, которые часто прилагаются к верхней одежде. В нем был осколок камня, похожего на уголь и свернутая пополам бумажка. Терентьев развернул и прочитал. «Метеорит Сейнич. Фрагмент (56 г). Класс: сидерит, группа IIE-Om. Инв. номер 1225».
Обнаруженный вместо Корана и коврика для молитвы альбом с газетными вырезками изменил первоначальный портрет убитого. Негр не был ваххабитом. Он был маньяком. Это точно. Все остальное проясниться в ходе следствия.
Когда Терентьев вернулся в комнату, ни понятых, ни старика-хозяина квартиры там уже не было. Шилов курил на балконе.
– Ну, что там?
Терентьев тоже закурил и глянул с балкона вниз. Несмотря на выходной день, людей на улице было мало. Жара разогнала всех по домам.
– Ничего. Крыса, пчелы и альбом.
– В смысле?
– В смысле фигня какая-то.
– А я тут, кажется, кое-что разглядел. Вот посмотрите, товарищ капитан.
В пластике балконной двери с наружной стороны, прямо напротив ручки была дыра.
– Отверткой дверь снаружи открыли, – Шилов затянулся, выпустил в воздух облако густого дыма и потер блестящий от пота подбородок.
Интригующая пауза и сморщенный лоб углубили образ бывалого сыщика. Жаль, не получилось его разыграть с крысой.
– Убийца залез на балкон. Проковырял ножом дыру напротив запорного механизма, вошел в квартиру и убил спящего потерпевшего, а потом выбрался из квартиры тем же путем, которым пришел.
Сценарий Шилова показался Терентьеву слишком сложным, хотя пластмассовые стружки на полу свидетельствовали в его пользу.
Если бы Терентьев знал, что, во-первых, убийца был физически намного слабее жертвы, а во-вторых, мог напасть только после захода солнца, то впечатление от услышанной версии не показалось бы ему столь тяжеловесным.
Теперь, когда она уже была подготовлена, глаза сына показались ей не такими уж страшными. Просто она немного испугалась от неожиданности. По-своему они даже симпатичные.
После убийства прошли две недели. Страшные воспоминания выцвели и выгорели, несмотря на то что на солнце теперь она больше не бывала. У нее уже имелся богатый опыт по забыванию неудобных (чаще всего обидных и постыдных) происшествий, и теперь он работал на нее. Да, все это было. Но оно прошло. А раз этого больше нет, оно ничего не значит.
