– Спасибо за поздравления. Конечно, я все понимаю. Надеюсь, увидимся. Пока, – она сбросила вызов и откинулась на спинку кресла. – Четыре негритенка пошли купаться в море. Один утонул. Их осталось трое. Аня не придет.
После позвонили Ирина Васильевна, Алла Валентиновна. Причины были разными, но суть одна.
– Кажется, вместо званого обеда у нас будет ужин на двоих, – произнесла мама и ошиблась.
Тетя Галя все же пришла. Мама работала с ней в проектном институте. В цветастом сарафане с огромным букетом белых хризантем (Валя пересчитал их дважды, прежде чем убедился, что их количество нечетное) и картонной коробкой с красным бантом она появилась на пороге ровно в два.
– По-здра-вля-ем!
Ручная кладь гостьи перекочевал к нему в руки. Она крепко обняла именинницу и направилась к столу.
– А что, я первая?
Мама замялась, но объясняться не стала.
– Ну да. Проходи. Присаживайся. Как дела? Как дети?
– Да ничего. Тебе в очках не темно?
– Темно. А что делать? Врач прописал, вот и ношу. Садись за стол. Не будем больше никого дожидаться. Тебе салата положить? Сынок, налей тетям вина.
Валя терпеть не мог, когда она называла его «сынок». Особенно при посторонних.
Тетя Галя встала из-за стола и подняла бокал.
– Поздравляю тебя, Верочка. Желаю тебе здоровья и огромного счастья. Открывай подарок.
Мама развязала бант и сорвала оберточную бумагу. Под оберткой была икона. Грустный Христос двумя сложенными пальцами указывал в небо. Валя представил, как икона будет стоять на стуле перед гробом рядом с портретом мамы. Так делали, когда хоронили отца. Только икона тогда была с Богородицей и брали ее напрокат у соседки тети Лены.
– Тебе нравится? Ручная работа, освящена в Храме Христа Спасителя. Рамка посеребренная.
– Галь, ну это слишком. Даже неловко как-то.
– Для лучшей подруги ничего не слишком. Слушай, а где остальные? Уже половина третьего.
– Наверное, опаздывают. Какая разница, нам и втроем неплохо. Рассказывай, как ты живешь. Как Артем, как Валера? Что там на работе? Сергеевич по-прежнему свирепствует? Рассказывай все. Сто лет не виделись.
Тетя Галя завелась с полоборота. В ее истории было не менее двух десятков действующих лиц, судьбы которых каким-о невероятным образом оказались переплетены между собой. Люди женились, разводились, обзаводились домами, автомобилями, холодильниками и детьми, получали премии и выговоры, двигались вверх и вниз по карьерной лестнице, переезжали с места на место, подозрительно быстро худели и страдали от ожирения.
Когда общие знакомые исчерпали себя, она перешла к знаменитостям. Вспомнила про двойняшек Пугачевой, смерть Фриске и новую пассию Билана. Девушка была из Украины, и тетя Галя переключилась на российско-украинский конфликт.
Бутылка опустела на две трети, и мама с трудом держалась на стуле. Она и раньше быстро пьянела, а теперь, когда болезнь дожирала ее, захмелела после первого бокала. Тело перекосилось, словно держалось на подпорках. Когда тетя Галя перешла к экономической обстановке в стране, мама дважды икнула и прикрыла ладонью рот.
– Кризис. По городу кафе, рестораны, магазины – все закрывается. Вчера только заходила в «Канцтовары» файлы купить – сегодня на двери табличка «Закрыто». Доллар уже шестьдесят рублей стоит. Цены растут, а зарплата прежняя. Артему начальник намекнул, что пора увольняться. Бюджета на всех не хватит. Так что давай, подруга, выпьем за материальное благополучие. За изобилие в холодильнике и шелест купюр в кошельке.
Мама еще раз икнула, виновато пожала плечами и подняла бокал.
– Я не против. Но честно признаться, из сбыточных желаний у меня осталось одно: хотела бы оказаться в гробу, прежде чем рак доберется до мозга, – она произнесла это так естественно и легко, как если бы речь шла о богатом урожае на даче или отпуске у моря.
Отхлебнула из стакана и поставила его обратно на стол. Валя уронил вилку. Тетя Галя перестала жевать и отставила стакан в сторону.
– О чем ты?
Движения замерли. В комнате повисла тишина. Только вентилятор продолжал жужжать и поворачивать пропеллером из стороны в сторону. Мама посмотрела на него, потом на тетю Галю, потом прижала руки к животу и вдруг дернулась всем телом.
– Что-то мне нехорошо. Извините. Я на минутку. Стул громко заскреб ножками по полу. Мама поднялась и быстрыми шагами вышла из комнаты.
– Что с ней?
– Онкология.
Тетя Галя прижала пальцы к вискам и закрыла глаза.
– Господи, Боже мой. Давно?
– С осени.
– Она мне ничего не говорила. Да и разговаривали мы за это время не больше двух раз, и то по телефону. Вера, Вера… Как же так? А что врачи?
– Оперировать не стали, сказали: слишком поздно. Метастазы в печени и лимфоузлах. Она не знает. Это мне тетя Зоя, отцова сестра, говорила. Она приезжала летом. Извините. Я схожу посмотрю, что с ней.
– Я с тобой.
Валя подумал, что с этого момента обзорная история тети Гали пополнилась еще двумя персонажами. За дверью шумела вода. Валя постучал.
– Мам, ты как?
– Все нормально. Я сейчас выйду. Это все чертовы таблетки. В инструкции… – она запнулась, и Валя услышал, как ее вырвало.
