– Новопасситом и добрым словом. Я же вам докладывал, Андрей Юрьевич, это не наши больные. Мы их просто держим, а поправляются они сами. Им прямая дорога в инфекционное отделение.
– Если бы лаборатория подтвердила инфекцию, я бы мог продавить этот вопрос. А так – извините.
– Это на сто процентов инфекционное заболевание. Короткая острая фаза и стремительное улучшение. Отсутствие рецидивов. Какая-нибудь новая форма энцефалита или что-то в этом роде. Любой врач-инфекционист скажет вам то же самое. Кровь я направил на ПЦР. На следующей неделе будут результаты. Очередь на МРТ в пятницу подходит. Но что-то я до наших больных никак не дозвонюсь. Придется по домам ездить. Только Фролов отпадает. У него прописка Свердловская. Если не дозвонюсь, заеду к Стасову.
Кстати, про иногородних. Помните, я рассказывал про чернокожего гостя? Я вчера читал о нем в газете. Убит в кровати две недели назад. Молчали все это время в интересах следствия. Он предсказывал возникновение этой самой эпидемии. Странно, вы не находите? Мне кажется, вся эта история попахивает бактериологическим оружием.
– Федор Петрович, вы брали анализы на бактериальную инфекцию, и результат был нулевым. Я вас, конечно, понимаю. Для врача психиатрической больницы такие фантазии что-то вроде профессионального заболевания. Не в обиду, Федор Петрович. Наше дело – лечить, а не гипотезы о работе спецслужб разрабатывать, – главный заглянул в телефон и поднялся на ноги. Стрелки часов на стене сошлись на двенадцати. – Ладно. В общем, по разделению договорились. Мне пора.
Прежде чем он затворил за собой дверь в ординаторскую, Перов услышал гул голосов, летящий с первого этажа. Часто родственники больных доставляли больше хлопот, чем самые буйные пациенты.
Произошло что-то плохое – Валя понял это за минуту до того, как вошел в подъезд. Знакомая белая занавеска с крупными красно-синими вишнями свисала из окна на пятом этаже. Это было окно некогда родительской, а теперь уже маминой спальни.
Лифт не работал – снова отключили свет. Двери на всех четырех этажах были распахнуты. Он вспомнил, что, когда умер отец, все двери дома тоже были открыты.
«Чтобы душа выйти могла», – объясняла тетя Лена. Горячий сквозняк медленно шевелил дверями, не распахивая настежь и не захлопывая их до конца. Ардинцевы, Смирновы, Соковиковы… Уехали на море? Ушли в гости? Ага. К Чупакабре (всякая непонятная фигня – это Чупакабра). Передавайте привет Калабуховым, они гостят там уже вторую неделю.
Дверь в его квартиру тоже была раскрыта. Если что-то плохое может случиться, оно непременно произойдет – первый закон Мерфи. То, что захлестнуло весь город, не могло пройти стороной. Валя остановился перед входом.
«Да. Чупакабра пришла и в твой дом, и где-то на задворках сознания ты еще месяц назад знал, что так и будет. Одна опустевшая квартира могла быть случайностью, но две, три, пять – уже доказанная закономерность. Но разве ты не хотел узнать, что случается потом?»
Валя вошел внутрь. Дверь гулко хлопнула за его спиной. Снял левый кроссовок и тут же надел его обратно. Линолеум был покрыт толстым слоем пыли.
– Мама? – собственный голос звучал испуганно и обреченно. Он не слишком рассчитывал на ответ.
Синие туфли на низком каблуке, в которых она ходила в магазин, стояли у входа. После двух недель молчания в зале громко работал телевизор. Александр Гордон, как обычно по пятницам, разбирал семейную жизнь двух разнополых алкоголиков и их ребенка. Валя обошел все комнаты. На всякий случай заглянул на балкон и под кровать. Вдруг она решила поиграть с ним в прятки? Потом нажал кнопку на пульте и экран потух. Стало слышно, как колышется на ветру занавеска, и настенные часы перебирают секунды. Валя втащил внутрь занавеску и закрыл окно.
Она могла бы уйти в магазин. Могла подняться к соседке или даже пойти погулять в сквер. Могла забыть закрыть дверь и окно. Да, все это могло быть, если бы не два десятка распахнутых дверей вниз по лестнице. Если бы не туфли у входа. Если бы не вся эта чертовщина, обрушившаяся на город.
На дверке холодильника лежали шесть яиц, пакет кефира и кусочек вареной колбасы, в пакете на столе – полбуханки свежего хлеба – он сам покупал его вчера по дороге с работы.
Валя откусил «Докторской», отрезал хлеба и посмотрел в окно. Во дворе не было ни души. Знойный мусорный ветер гонял по асфальту пакет из-под чипсов. Чисто технически отыскать маму было вполне реально. Но готов ли он это сделать? Готов ли он найти ее там, куда они уходят, и привести обратно в дом? С некоторыми потерями лучше смириться. Возможно, это как раз тот случай.
«Не говори глупостей. Что бы это ни было, ты будешь искать ее и найдешь. И начнешь прямо сейчас, пока еще не стемнело».
Он засунул в рот остатки колбасы, вытер пальцы о штаны и достал из кармана телефон. Звездочка, шестьсот двадцать два, решетка.
Часы на стене показывали половину шестого.
