В подъезде воняло кошачьей мочой. Как часто говорила его покойная жена, любовь к животным и ненависть к людям – это одно и то же. Перов позвонил в квартиру номер два и прислушался. Дверь не открыли, но ему показалось, что за дверью кто-то ходит. Перов позвонил еще раз, подождал и вышел обратно на улицу.
У подъезда сидели две старухи. Одна была прилично одета и даже накрашена. На коленях у нее стоял пакет с продуктами. Вторая была завернута в домашний халат. Один теплый платок был завязан у нее на голове, другой прикрывал от сквозняков поясницу.
– Не подскажите, где ваши соседи из второй квартиры?
Старушка в халате заглянула в рот Перову и обреченно отвернулась, уступая право ответить подруге.
– А я вас помню. Вы врач, – моложавая бабка явно обрадовалась возможности блеснуть остатками памяти. – Меня как-то Катя просила Юре передачку отнести, а вы меня без бахил в отделение не пускали.
– Надеюсь, я был не слишком категоричен.
– Достаточно для того, чтобы я сбегала за ними в аптеку через дорогу. Но я не в обиде. Порядок есть порядок. Так вам опять Юрка нужен?
– Ну, или родители.
– Катя с Колей уехали куда-то. Недели две их не видела. А Юрка дома. Это хорошо, что вы приехали. Я уже думала полицию вызывать. Шумит каждую ночь, спать не дает. В дверь звоню, а он не открывает. Я в соседней квартире живу. Вон их окна – те, что открытые. А мои рядом, с коричневыми рамами, – старушка указала на окна первого этажа костылем с колесиком от детской коляски.
Перов подошел к открытому окну и крикнул: «Ю-ра!» Никто не отозвался.
Можно было вызвать бригаду. Но придется объясняться с главным. Особенно если внутри никого не окажется.
– Да там он, там, – словно услышав его мысли, прокаркала старуха.
Окна находились на уровне подбородка. Решеток не было. Залезть внутрь было вполне под силу даже пенсионеру с хроническим простатитом. Перов поискал по двору кирпичи и доски, чтобы подставить повыше, но ничего не нашел. Тогда он вернулся к машине и вынул из багажника запаску.
Выигранные тридцать сантиметров позволили ему уцепиться за раму. Он втянул себя в окно, ободрав о жестяной подоконник руки и живот.
В квартире отвратительно воняло, и коты были здесь ни при чем.
– Ну что там, есть кто живой? – спросила стоявшая под окном старушка.
– Сейчас посмотрим, – он аккуратно слез с подоконника внутрь.
В комнате было светло, но сыро и холодно, как это часто бывает в старых домах. Мебели не было. Голые светло-серые стены местами прикрывали оборванные снизу полосы голубых обоев. Похоже, когда-то это была спальня. Из стен, где когда-то были розетки и выключатели, торчали провода. Строчка отверстий вверху по периметру с фрагментами металлических креплений указывала на сорванный подвесной потолок. Межкомнатной двери не было.
Перов посмотрел под ноги. На пыльном бетоне в нескольких местах было размазано дерьмо, смердящее на всю квартиру.
Две недели назад, после последнего осмотра Стасова, ему казалось, что он выписывает почти здорового человека. Оказалось, он вышвырнул на улицу тяжелобольного параноика. Ладно. Что с родителями? Тоже тронулись умом? Скорее да, чем нет. В последнее время сходить с ума в одиночку не модно.
То, что состояние Стасова ухудшилось, было очевидно. Оставался вопрос насколько. Если сильно, то он вполне может стоять за углом, ожидая гостя с кухонным топориком для рубки мяса в руке.
– Юра! – громко позвал Перов.
Из прихожей кто-то частым детским шагом перебежал в соседнюю комнату.
Стараясь не наступать на черно-коричневые пятна, Перов двинулся вглубь квартиры. Каждый шаг отзывался громким эхом пустого помещения.
Дверей в ванной комнате тоже не было. Перов заглянул внутрь. Отбитый кафель. Торчащие из стены концы труб. Ни раковины, ни ванны, ни унитаза. В осколке зеркала на стене появилось отражение широко раскрытого глаза.
«Вот черт. Ну и видок! Будто из преисподней вернулся. Спокойней, доктор. Спокойней. С поправкой на возможное состояние пациента, обстановка вполне дружественная. Не то что, например, в доме Эда Гейна. Полицейские должны были иметь стальные яйца, чтобы не сбежать оттуда. Они разбирали этот случай на кафедре судмедэкспертизы в Ростове тридцать два года назад: развешанные человеческие головы как охотничьи трофеи да еще плащи из человеческой кожи в шкафу. Это тебе не ободранная трешка с двумя бабками под окном».
Болезненной рваной струей он помочился в трубу канализации, от которой отвинтили унитаз. Да, страх давит на пузырь, но и некоторая обратная связь тоже есть. Застегнув ширинку, он почувствовал себя намного увереннее.
Из зала послышался шорох. Перов сделал два шага и остановился перед дверным проходом.
