Он шел обратно, размышляя над тем, что делать дальше, почти позабыв о «подземной» теории, когда вдруг случайно сделал одно зловещее открытие. Контрольным точкам, отмеченным локатором, соответствовали новые пенополиуретановые канализационные люки болотного цвета, а на перекрестках, где сигнал отсутствовал, сохранились старинные чугунные люки родом из Советского Союза. Последним штрихом к картине была дыра в тротуаре, которую он заметил и раньше, но не придал ей значения, прямо напротив входа в аптеку «Панацея». Именно здесь обрывалась сплошная, ведущая от дома, линия маршрута. Крышка канализационного люка лежала рядом. «Что за чушь лезет тебе в голову? Этого не может быть». Он стал на колени и посветил телефоном в дыру. Темнота и больше ничего.
– Я их видела.
От неожиданности Валя едва не выронил телефон. За спиной, в дверях аптеки, стояла женщина в белом халате.
– Они спустились туда всей гурьбой. И на водопроводчиков они не были похожи, – она замолчала, намекая на встречный вопрос продолжительной паузой.
От мысли, что мать действительно зачем-то спустилась под землю, у Вали по спине побежали мурашки. Не было ни одного разумного объяснения такому поступку. Зачем? «Потому что в городе происходит разная фигня, – вспомнил он слова Витьки. – Люди превращаются в зомби. Уже половина города исчезла».
– Сколько их было? – он спросил первое, что пришло ему в голову. В общем-то количество не имело никакого значения.
– Ну, не знаю. Человек семь, может, десять. Залезли в люк и до сих пор не вернулись. У меня была возможность пронаблюдать. Никто не отвлекал. За день ни одного покупателя. Даже повязки брать перестали. А тебе они зачем?
На вид ей было лет сорок. Наивные вопросы, широко раскрытые глаза и по-детски выразительная речь свидетельствовали об укоренившейся привычке придуряться в самый неподходящий момент.
– С ними что-то не так. Временное помешательство или что-то в этом роде. Среди них моя мама.
Женщина округлила рот и прижала губы ладонью.
– Ну и дела. Пробовал позвать их?
Она склонилась над люком.
– Эй, есть кто живой?
Ответа не последовало.
– Может, вызвать спасателей или полицию? – сценический образ «любопытная школьница начальных классов» начинал действовать на нервы.
– И что мы им скажем? Десять человек залезли в канализационный люк и не хотят оттуда вылезать. Думаю, для выезда наряда полиции этого недостаточно. А в МЧС обязательно поинтересуются, что мешает им выбраться обратно.
– Тогда что делать?
Валя пожал плечами. Как раз об этом он и думал. Возможно, следовало вернуться домой и подождать. Витька говорил, что они возвращаются. Немного другими, но все же. Возможно, с марлевыми повязками на молчаливых лицах (чтобы не проговориться о том месте, где они побывали), но живыми и невредимыми. Какая разница, где они были и что видели. В конце концов ему не настолько интересно, чтобы лезть под землю. И он бы, конечно, не полез, если бы дело не касалось мамы.
Брови аптекарши медленно поползли на лоб, словно она читала его мысли.
– Ты же не собираешься…
Валя выдохнул и кивнул:
– Собираюсь. У вас случайно не найдется фонаря?
– Говори со мной. Расскажи, что произошло.
Юстас узнал голос. Он принадлежал человеку в белом халате. День за днем голос звал его откуда-то с берега. И толща воды над головой не могла заглушить его слова.
– Юра, ты слышишь меня? – зовущий был неумолим. И он поднялся. Не весь, а то, что от него осталось. И направился навстречу зову.
Юстас закричал и проснулся. Волна отступила, обнажив под собой на песке Боль и Страх. Однажды погрузившись в пучину безумия, он превратился в кусок мяса, добычу, которую никак не могли поделить две сущности. Одна – древняя и мудрая. Вторая – дикая и необузданная. Они рвали его на части, жадно глотая оторванные куски. И прежде чем он поднялся на поверхность, одна из них сказала: «Сделай то, что хочет доктор, и кошмар закончится». Он запомнил ее слова.
Сквозь щель под дверью в комнату пробивался тусклый желтый свет. Он встал с кровати и вышел из комнаты. Коридор выглядел очень знакомым. Высокий белый потолок, коричневые полы и зарешеченные окна. В конце коридора сидела женщина с книгой. Ее он тоже узнал – она сидела здесь с самого начала его злоключений.
«Попасть за решетку намного проще, чем оттуда выбраться», – сказал ему тогда капитан. Самое мелкое правонарушение может превратить условный срок в реальный. А как насчет путешествий по городской канализации? Это правонарушение?
Восемнадцать ступенек прикрученной к стене металлической лестницы уходили вверх, теряясь в светлом пятне открытого люка. Он ожидал оказаться в тесном пространстве с низким потолком среди ржавых труб и вентилей, однако колодец был глубоким и просторным. Это место было похоже на заброшенное бомбоубежище или секретный бункер, если бы не тихое журчание воды внизу и не тошнотворная вонь сточных вод.
