– Тебе туда нельзя. Возвращайся, откуда пришел. Или умрешь.
– Где они? Я ищу маму.
– А найдешь смерть. Говорю тебе: возвращайся обратно. Здесь нет прохода.
Валя снова услышал шорох, который сначала принял за шелест одежды. Но звук издавал не бомж. Что-то шуршало за его спиной. Животный звук, похожий на урчание гигантского желудка. Костлявая рука ухватила его за край брючины.
– Ты все-таки выбираешь смерть?
– Пусти! – Валя дернул ногу на себя. Застиранная материя лопнула. Раздался всплеск.
– Ты должен умереть, – успел повторить бомж, прежде чем поперхнулся зловонной жижей. Кашель раздался уже в нескольких метрах дальше по тоннелю. Валя представил себе протоку и скользящие по бетону грязные пальцы. Бомж исчез, а запах остался и даже, кажется, стал сильнее.
Валя выставил перед собой телефон, шагнул – и тут же споткнулся обо что-то мягкое. Препятствие шевельнулось. Валя наклонился, чтобы получше разглядеть его.
Зрелище походило на кошмарный сон. Бледный свет экрана выхватывал из тьмы грязные перекошенные лица, переплетенные руки и скрюченные пальцы. Их было не семь и не двадцать. Больше. Намного больше. Тьма могла скрывать и сотни, и тысячи. Они корчились, извивались и скручивались в огромный змеиный клубок. Вымазанная в грязи одежда в бледном свете телефона выглядела солдатской униформой поземной армии. В первые секунды ему показалось, что они пытаются схватить его за ноги, но тут же он сообразил, что они беспомощны как черви. Движения их были бессмысленны и рефлекторны. Он был для них просто частью окружающего мира. Как бетон и вода. Во всяком случае, пока что. Где-то в этом живом месиве была его мама.
Ему никогда не отыскать ее. Даже если бы он вдруг набрался смелости шагнуть в эту кашу из человеческих тел, раскидать в стороны верхних, чтобы добраться до нижних, хватать их за головы, чтобы заглянуть в лицо. Даже если бы здесь были не тысячи, а несколько десятков тел. Все равно. Ему ее никогда не отыскать.
В раздумьях, не решаясь ни шагнуть вперед, ни развернуться и уйти, он стоял перед копошащимися телами не меньше получаса, прежде чем где-то впереди в темноте запиликал сотовый телефон. Сначала он принял мелодию за игру воображения. Вроде как услышал то, что хотел. Как такт знакомой песни в стуке дождя. И только когда мелодия дважды повторилась, он поверил в ее реальность. «Собачий вальс»! Он глянул на дисплей собственного телефона. Часы показывали двадцать ноль-ноль. Пол таблетки капотена и одна престариума. Все верно. Совпадений быть не могло.
Телефон лежал где-то впереди в пяти-семи шагах, может, немного дальше. Будут еще два повтора, если никто не нажмет на «сброс».
Всего десять шагов. Валя шагнул вперед. Раз – нога проскользнула внутрь и нащупала землю. Свалка из живых человеческих тел доходила ему до пояса. Два – а вдруг он давно выпал у нее из кармана? Под ногой оказалась чья-то рука, и он поспешил шагнуть еще раз. Три.
Снова заиграл будильник. Спереди и справа. В какой-то момент он начал воспринимать себя в третьем лице. Казалось, вместо него здесь был кто-то другой. Сам он давно бы убежал или, скорее, вовсе не спускался вниз. После каждого шага бледное пятно света пробегало по телам вокруг. Не она. Снова не она.
Восьмой шаг. Мокрые от соприкосновения с грязными телами штанины джинсов прилипли к ногам. Где-то совсем рядом. Последняя попытка.
Он увидел ее прежде, чем будильник сыграл первый такт. Вымазанное грязью лицо вытянулось, рот приоткрылся, обнажая ровный ряд нижних зубов.
Левая щека подергивалась. Из дыры рта доносилось низкий хрип, переходящий в шипение.
– Мама, это ты?
Она не отвечала и продолжала хрипеть, не отрывая глаз от светящейся точки на телефоне. Валя чуть повернул телефон, чтобы не слепить ее.
– Давай выбираться отсюда.
Он взял ее под мышки и потянул на себя. Мамино тощее тело было холодным как мертвая рыба. Из кармана платья на бетон упал телефон – слава Богу, что это случилось только сейчас. «Самсунг Г48К». Четыре тысячи пятьсот рублей плюс сим-карта с подключенной услугой «Ребенок под присмотром».
Все началось с того трупа в квартире десять дней назад. Как будто негр распахнул дверь в преисподнюю и закричал: «За мной, ребята!». Двадцать шесть убийств за неделю. Это больше, чем за последние восемь лет вместе взятых. Ни одной кражи, ни грабежа, ни угона. И, черт побери, на двадцать шесть трупов ни одного свидетеля.
Последнее убийство случилось вчера вечером около восьми. Трое неизвестных – а, по мнению судмедэксперта, нападавших было именно трое – убивают беременную женщину на порожках торгового центра. Забивают до смерти брусчаткой, выковырнутой здесь же у края проезжей части. Но никто этого не замечает. Ни одного свидетеля, ни одного подозреваемого, ни одной версии мотива преступления, ни одной улики. Совершенный висяк. Как и в случае с остальными двадцатью пятью трупами.
