В начале сентября, Харальд стал собираться в земли конунга. Каждый день он думал о прекрасной словенке, которая должно быть рада его отсутствию.
Но ты не угадала, зеленоглазая девчонка! Думал Харальд. Завтра я уже прибуду в Хедебю, и заберу тебя!
Так же его тревожило состояние отца, но если Ингеборг не послала никакой весточки, значит с конунгом все впорядке.
Рано утром, викинги стали собираться к отплытию. Уббе катил бочку с пресной водой, Лейв проверял парус. Всех огорчала смерть Орма и Хельги, все эти дни северяне ходили хмурые и молчаливые.
— Лейв, — Харальд подошёл к рыжебородому, — Тебе лучше остаться в поместье, Тора должна скоро родить, да и в мое отсутсвие надо присмотреть за Каттегатом, пока Ярл каждый день в отключке. Как бы кто не напал.
Ульви поддержал слова берсерка.
— Ты прав Харальд, я останусь. Если что то случится я отправлю кнорр в Хедебю. — Лейв переживал за жену, с каждым днём ей все сложнее давалась работа по дому, третья беременность была тяжёлой для Торы.
Вскоре драккар стал медленно отплывать, викинги молча гребли вёслами, настроения затягивать песню не было, на корме пустовало любимое место Орма.
Харальд достал из кармана мешочек с сережками, которые купил в Бирке для словенки.
Завтра он уже увидит ее. Теперь он не отдаст девчонку никому! Она принадлежит ему, хочет она того или нет, завтра девка разделит с ним ложе.
Харальд улыбнулся, вспоминая как яростно она отбивалась от его объятий, в этот раз ей не удасться так легко отделаться. Она его собственность, его рабыня, которую он купил.
Оперевшись о борт драккара, Харальд смотрел на водную гладь, морской ветер трепал его светлые волосы, все мысли викинга занимала непокорная словенка, которую он желал больше жизни. У Харальда было много женщин, разные прекрасные девы дарили ему свою любовь. От горячих темнокожих сарацинок, поцелуи которых подобно пламени огня, до нежных и утончённых китаянок, с кожей белой как византийский фарфор. Но эта девка была другой. В ее глазах, цветом зелёного мха, читалась страсть и ненависть к нему. Порой они становились влажными от слез, и тогда становились похожи на два бездонных озёра. Как бы не противилась баба, она должна уяснить одно, что теперь Харальд ее хозяин!
Викинг облокотился на мачту, совсем скоро он увидит ее.
Пасмурным сентябрьским утром, когда над могучими фьордами стоял густой туман, к берегу Хедебю причалил драккар.
— Сольвейг! — Свейн бежал по тропинке, ведущей к домику молодой травницы. Лицо его раскраснелось от быстрого бега, рыжие волосы растрепались.
Девушка возвращалась с реки, держа коромысло на перевес. Опустив ведра с водой на землю, Сольвейг улыбнулась. Она радовалась когда Свейн приходил к ней. Но что он делает в такую рань у неё, а не на пастбище?
Малец наконец подбежал, запыхавшись он быстро заговорил-
— Я видел корабль! Он только что прибыл в бухту! Сам конунг и принцесса вышли встречать. Вот пришёл тебе новость рассказать.
Холодный пот пробил Сольвейг, девушка скорее бросилась к утесу фьорда, от туда можно разглядеть только что прибывших в бухту.
Ее догадки оправдались, тот кого она ждала меньше всего, вернулся за ней.
Девушка видела как его высокая фигура ступила на берег, вот Ингеборг протягивает ему руки, рядом стоит конунг, и чужанин вдруг низко кланяется.
Сольвейг нахмурилась. Теперь когда она под защитной конунга, ей нечего бояться. Она свободная! В оправдание своих слов, она потрогала золотой браслет через ткань шерстяного платья. Он придавал ей уверенности.
Варяг ничего не сможет сделать!
Но почему то оторвать взор от Харальда, девушка не могла. Сольвейг как заворожённая смотрела на его улыбку, она видела как северянин рад видеть отца и сестру. Немного погодя, викинги направились в главный дом конунга.
Сольвейг наконец спустилась назад к своему лесному домику. Смешанные чувства одолевали ее.
За столом Харальд рассказал о случившемся в Каттегате. Услышав о смерти Хельги, Ингеборг вскрикнула и нечаянно опрокинула кубок.
— О Боги! Как такое могло случится! — Из глаз принцессы брызнули слёзы, эта новость опечалила ее.
Харальд откусил кусок мяса. Наверное не стоило сестре рассказывать столь печальные события за столом.
Хотя она уже давно не ребёнок. Спустя время разговор зашёл в другое русло. Харальд поведал отцу о летних походах, новых землях и победах. Конунг с гордостью слушал речи сына.
— Я бы хотел что бы ты возглавил весенний поход на саксонские земли. — Молвил конунг. Он не сомневался что его сын вернётся с победой и славой.
— А где же Ингемар? Почему не просишь его? — В словах Харальда проскользнула детская обида. Обида на отца, что он так и не признал его перед всеми, законнорождённым.
— Даже если бы Ингемар был тут, то возглавить поход я просил бы все равно тебя. — Конунг не лукавил. Сильнее воина на севере не сыскать, да и стратегическое мышление сына, не раз спасло жизнь целому хирду.
— Так значит он не вернулся? Есть ли о нем известия?
— Нет. Но я надеюсь что Один не оставит его.
— Скол! — Поднял кубок Харальд.
— Скол! — Поддержали его конунг и Ингеборг.
Берсерк велел рабыне наложить ещё мяса.
