Такие обостренные реакции, помимо отката, наверняка объяснялись благодарностью за спасение. Но сколько бы я не пыталась узнать причину, по которой Бейт вместе с Артуром не отпустили меня с миром, а стали искать, в ответ получала лишь шутливые ремарки. И если, когда Артур громко заявлял, что пустился в путь, потому что я поразила его сердце своей исключительностью и загадочностью, мне хотелось просто смеяться и даже верить, то, когда Бейт с улыбкой говорил, что искал меня потому, что я еще не выполнила свою часть договора, а, следовательно, его должница, я хмурилась, молчала, но про себя верить отказывалась, и от этого снова становилось радостно и стыдно.
Так и ехали.
А в Теленнонсе по прибытии на постоялый двор, где нас ждали остальные каратели, Бейт, несмотря на мое вялое сопротивление, велел мне ночевать в его комнате. Мол, уже и так хватило приключений, глаз он с меня больше сводить не будет. И Артур его поддержал.
И Джеральд действительно не оставлял меня одну, хотя вечер я запомнила смутно, потому что практически сразу уснула, не осознавая себя от усталости. Упала на кровать в том, в чем была и практически потеряла сознание. А утром открыла глаза и отчетливо поняла, насколько приблизилась к своей цели - всего несколько часов, и я буду в Тархосе.
Несколько часов! И свобода!
Полежала несколько минут, смакуя эту мысль и просто глядя в потолок. Потом повернула голову и увидела Бейта. Спящего в кресле, с запрокинутой головой и расстегнутой рубашкой. И дышать сразу стало в разы трудней, в голове зашумело, а в горле пересохло.
Крепкие мышцы, плоский рельефный живот, загорелая кожа, жилистые руки и небритый подбородок.
Судорожно сглотнув, я легла на бок, вцепилась пальцами в подушку и замерла, разглядывая мужчину широко распахнутыми глазами, практически не моргая.
Каратель, высокородный лорд, с которым я заключила договор, и который не раз спасал мою жизнь, который знает, что я - сомбра, но искренне считает, что мне нужны тренировки. Который помогает мне попасть в Тархос, зная, что я теневой маг с альмом и тем самым нарушаю закон. Единственное, что ему еще неизвестно - это то, что в Тархосе я хочу найти отца. Я умышлено соврала ему в начале знакомства, но имею ли право после всего, через что мы прошли вместе, продолжать скрывать правду? Если он принял наличие Парсеваля, то значит ли это, что и поиски отца он воспримет благосклонно? А, может, это станет последней каплей? Я ведь и так доставила ему уйму хлопот. Что если этим признанием я все испорчу? Вернуть время назад уже будет нельзя.
Взгляд мой бесстыдно блуждал по оголенной мужской груди, и тело наливалось странной тяжестью, волнующей и приятной. Хотелось поджимать пальцы на ногах, щуриться, как сытая кошка, и бесконечно улыбаться. Хотелось встать, подойти к нему, забраться в кресло, примоститься рядом, прижаться к горячему боку, коснуться ладонью кожи, а лицо поднять, чтобы была возможность прижаться губами к его губам, теплым и мягким.
Растерянно сморгнув, я вдруг осознала, о чем думаю, и какие картины рисует воображение, и пораженно вскочила.
Боги, как я могу! Это ведь жених Алионы! Они помолвлены, и она его любит! Вот дура! Предательница! И никакой откат не может служить оправданием этим ужасным мыслям! Ужасным! Ужасным! Ничего не может служить мне оправданием! Это предательство чистой воды!
Поняв, что я стою посреди комнаты в одном белье, почти в неглиже и прижимаю к себе одеяло, я метнулась обратно к кровати и сникла еще больше. Это что же получается? Он меня раздел вечером, снял грязную одежду и... я принюхалась, отчетливо уловив травяной аромат... и, кажется, мазью намазал, а я даже не проснулась. Боги, как стыдно! Как стыдно! О чем он думал вообще?
- Как себя чувствуете?
Конечно же, Бейт проснулся.
- Вы меня раздели?! - выпалила я, подняв глаза. - Вы.?! Как.?! Я не разрешала! Шутливо восприняв мое возмущенное обрывистое бормотание, Бейт тепло улыбнулся:
- Давайте по порядку. Раздел я. Как? Вы крепко спали, а я был аккуратен. Ничего компрометирующего не видел, честно закрывал глаза. Намазал ваше плечо, спину и ногу, накрыл одеялом. У вас вся правая сторона - сплошной лиловый синяк. А что касается разрешения - возможности спросить не было, и я взял на себя ответственность помочь вам быстрее выздороветь. Считаете, слишком смело?
Увидев, что я не реагирую на его шутливый тон, и вообще чуть не плачу, мужчина нахмурился, встал, не потрудившись запахнуть рубашку, и подошел ближе, присел рядом с кроватью на корточки. Я же, наоборот, отшатнулась от него, вновь почувствовав глупое волнение. Он это, конечно, заметил.
- Что-то случилось? Вам неприятно?
- Не нужно было меня раздевать, я не маленький ребенок. Раве это для вас нормально? Разве вы много девушек раздевали без их согласия?
Спросила и покраснела. Уголок его губ едва заметно дернулся.
- Ни одной, - мягко ответил Бейт.
- А почему со мной вы так себя ведете? Разве я... разве хуже тех, с кем вы раньше были знакомы?
Бейт, несмотря на недавнюю улыбку, окончательно помрачнел.
