Правда все это время была у него под самым носом, а он не обратил внимания!
Похищение, требование выкупа, убийство и расчленение заложника, исчезновение Сунь Лань – все происходящее в последние дни было обманом. Истинной целью Фан У было заставить ничего не подозревающего Лян Го поверить, будто его близких жестоко убили, чтобы в порыве отчаяния у него зародилась мысль о преступлении, и он отомстил бы Фан У, совершив убийство!
Он заставил Лян Го избавиться от полиции ровно для того, чтобы дать ему этот шанс. С самого начала Фан У не нарушал своих идеалов и уж тем более никому не навредил. Он – единственная жертва во всем плане, а истинный убийца – Лян Го!
Тан Сянь в тишине сидел на террасе, устремив взгляд вдаль на противоположную сторону города. Пышные брови нахмурились, вытянувшись в одну линию в районе переносицы.
По комнате разливалась композиция Who Will Know Сиро Сагису[27]. Мелодия такая пессимистичная и тоскливая, что хоть вешайся.
Черное – белое, а белое, наоборот, – черное. Преступник оказывается потерпевшим… А потерпевший, в свою очередь, – преступником…
Не существует идеального преступления, и даже глубокие познания в области права не могут защитить от смерти. Останься Фан У в живых – закон всегда будет барьером, который он не сможет перешагнуть. Если же ценой собственной бренной жизни заставить Лян Го «нарушить правила» – органы правопорядка сами станут орудием его мести.
Сумасшедший… Тот, кто потерял все, кроме рассудка.
Тан Сянь не стал рассказывать Чэнь Муяну правду. В конце концов, насколько упрямо человек должен верить в свои идеалы и до какой степени ненавидеть, чтобы решить добровольно расстаться с жизнью? Пусть он и разгадал коварный план Фан У, но не может отрицать его выбор. Поэтому весь вечер Тан Сянь готовил материалы к докладу о нарушении служебных обязанностей своему руководству в прокуратуре.
Конечно, элемент случайности в этом деле все равно есть. Предположим, Лян Го откажется от мести, Фан У избежит смерти… Тогда его план полностью провалится, и все перевернется с ног на голову: Лян Го останется «чист», а в преступника превратится Фан У. А для Фан У уж лучше смерть, чем такой финал!
Тан Сянь как будто балансировал на тонком канате: на самом ли деле остаться сторонним наблюдателем – лучший вариант?
Однако он знал, что Фан У «выиграл», с того самого вечера, когда пришел к нему домой…
На месте кисти левой руки Фан У зияла пустота, кое-как обмотанные вокруг бинты были бордово-красными от крови. Только тут Тан Сянь понял истинную причину, почему у входной двери Фан У отказался пожать левую руку, которую Тан Сянь протянул ему в знак приветствия, и почему все время держал руки в кармане брюк.
– Вы отрубили себе левую руку, чтобы выдать ее за руку Лян Юйчэня в качестве «угрозы» Лян Го?
– Это не просто угроза. Я отрубил кисть целиком, но отправлю только пальцы, чтобы Лян Го, хочет он того или не хочет, смирился с мыслью о том, что сына изувечили и убили.
– Что? – Тан Сянь охнул, будто глотнул холодный воздух. Хоть он и понимал, что цель Фан У – разжечь в Лян Го ненависть, но не мог предположить, что профессор пойдет на нанесение увечий самому себе. – То есть вы… всю кисть…
