Они были готовы к вечеринке. И к постели. Ему давно следовало сделать это. Джек шагнул к буфету, вынул бутылку виски, бутылку текилы и стал наполнять стаканы. Обычно он много не пил, но сегодня вечером ощущал жгучую потребность забыть об этом.
На душе было мрачно. И ничто не помогало создать праздничное настроение.
Глава 14
Дженни сняла с себя ярко-желтый свитер и единственные джинсы, которые у нее были. Шел первый час ночи, темную улицу освещала лишь серебряная луна. Дождь давно прекратился, но над океаном по-прежнему плыли штормовые облака.
Хотя в последнее время благодаря Джеку она спала хорошо, сегодня Дженни легла пораньше, зная, что без него уснуть будет трудно. Она долго ворочалась с боку на бок, думая о том, насколько сильно его чувство, вспоминая слова Дотти и понимая, что пора взять себя в руки.
Она пыталась не думать о том, чем в эту минуту может заниматься Джек, пыталась убедить себя, что он ее любит, но душа продолжала болеть. Хотелось, чтобы он пришел, как бы поздно ни было...
В конце концов она уснула и тут же увидела сон.
Сначала он был туманным; Дженни видела лишь цвета, краски и слышала странные звуки, похожие на птичьи голоса, которые могли доноситься из недалеких джунглей. Затем образы стали обретать форму и отчетливые очертания: яркое голубое небо, высокие зеленые деревья, широкая ухоженная лужайка и отлогий холм, на вершине которого стоял большой особняк в георгианском стиле.
Он был каменным, трехэтажным. От пышного, величественного главного здания отходили два крыла. Вдоль среднего и верхнего этажей тянулись ряды стрельчатых окон. Нижний этаж украшали высокие каменные арки, на которых как бы покоился второй этаж. Неподалеку от особняка находился пруд, сплошь покрытый белыми кувшинками.
Изображение дрогнуло, расплылось и снова стало отчетливым. Она стояла посреди просторного вестибюля, под хрустальной люстрой. На второй этаж вела витая лестница красного дерева. Ступеньки и перила были начищены до блеска, как и паркетный пол под ее ногами.
С одной стороны от нее находился элегантный салон с мраморным столом и дорогими восточными коврами; с другой - украшенная великолепной люстрой столовая, посреди которой стоял овальный полированный стол красного дерева, окруженный стульями с обивкой из шелковой парчи.
Кто-то позвал ее из спальни. Дженни казалось, что она не идет, а плывет по лестнице: ее ноги едва касались пушистой ковровой дорожки. Затем она остановилась в прихожей, перед закрытой дверью спальни.
Входить не хотелось, но какое-то властное чувство заставляло ее повернуть изящную серебряную ручку. Где-то в глубине сознания всплыл совет доктора Бекетта попробовать управлять своим сном. Она пыталась проснуться не просыпаясь, вырваться из его тягостного плена. Или хотя бы просто проснуться.
Вместо этого она повернула ручку, ощутив ладонью прикосновение холодного серебра. Дверь открылась настежь. Черноволосая женщина в розовом шелковом платье стояла в богато убранной спальне, в изножье высокой кровати с шелковым пологом цвета голубого льда. План изменился, и она увидела того, кто лежал на этой кровати.
Мужчина. Намного старше чернокудрой красавицы. С расслабленной челюстью, редкими седыми волосами и раздувшейся шеей, одетый по-парадному. Длинный черный фрак и белая кружевная рубашка без единого пятнышка. Застегнутый на все пуговицы белый атласный жилет под фраком. Черные брюки до щиколоток, штрипки на подошвах сверкающих черных вечерних туфель с маленькими золотыми пряжками на носках.
Та же сила против воли заставляла ее идти вперед. Она пыталась сопротивляться. Часть ее разума была напугана молчанием и бледностью мясистого лица мужчины, но другая часть оставалась странно бесчувственной. Маленькая женщина в розовом платье по-прежнему пристально рассматривала тело, лежавшее на толстой пуховой перине, бледные руки и щеки, закрытые глаза и тронутые синевой тонкие губы.
В этот момент Дженни поняла, что мужчина мертв.
Она знала, что этот мужчина был мужем черноволосой женщины.
И эта женщина убила его...
Ужас погнал Дженни прочь из темноты сна и заставил проснуться. Руки ее тряслись, пересохшие губы дрожали, сердце бешено колотилось. Несколько минут она пролежала, глубоко дыша и стараясь успокоиться, затем заставила себя протянуть дрожащую руку и зажечь свет. Она взяла с тумбочки блокнот, нашарила лежавшую рядом ручку и начала записывать увиденное во сне.
Вконец измученная, обессиленная, Дженни поставила точку и откинулась на подушку, чувствуя ту же странную, непреодолимую скорбь, которую так часто испытывала прежде. Отложив ручку и блокнот, она убрала с лица спутанные русые волосы, спустила ноги на пол, встала и пошла искать одежду.
Дженни надела на себя все тот же свитер и джинсы и отправилась блуждать по берегу, восстанавливая в уме свой сон и пытаясь понять, что все это может значить.
Конечно, ответа по-прежнему не было, просто к мозаике добавилось еще несколько непонятных кусочков. Возможно, доктор Хэлперн все же права и сны Дженни - не более чем реакция на убийство мужа.
Однако по-настоящему в это не верилось.
