– И как эта корова его еще не задавила? – заржал Вячемир, чуть не свалившись со скамьи, увидав, как мадам Сижу проглотила сразу десяток петушков на палочке. – А то ведь еще и слопает ненароком.
– Ну, а следом кто? – продолжил младший брат.
– Этот-то, важный? – Прохор потер красный нос и шмыгнул. – Это сосед маркизов, можно сказать, агличанин. Граф сэр Кейкербейкертон звать, – выговорил по буквам писарь. – Как его подопечного именовать, не сказали, а сам он требует, чтобы к нему обращались не иначе, как сэр Лыцарь. И ежели кто откажется, он бьет ему по роже своей железной перчаткой и куда-то зовет.
– Куда это? – разом выдохнули оба брата, обдав Прошу перегаром с обеих сторон, на чудо удержался он на месте после эдакого залпа.
– Шут его знает, никто не ходил пока.
Третьим испросили братья про невысокого мужика в халате, судя по тому, как он поклоны отвешивал, прибывшего из Иппонии.
– Это господин Лясиваси, – пояснил писарь. – Очень вежливый, но с головой у него нелады, все падает да падает.
– Не-е, – с видом знатока встрял Вячемир. – У них так заведено, кланяться всем. Айда проследим за ним, а то как голова вконец отвалится.
– Пока не отвалилась, – скептически заметил писарь. – Впрочем, мне и некогда, я бы выпил лучше. Ну так, вон тот толстый, с трех столичных купчин, будет его богатырь Горо, или его Гора звать надо, вишь здоровый, я так не разобрал. С этими немчурами сам леший запутается.
Далее утомлять читателя списком гостей княжьих не стану, ибо он еще длинный был, на поединок (хотя какой это поединок будет?) не меньше сотни воинов выставили. Сказать только стоит, что прибыли на состязание бойцы со всего света. И из северных краев суровый голый мужик с топором, и ханич-богатур из далеких степей, и тфундус со змеей на шее, и желтолицый человечек из страны Наднебесной – эк ее занесло! Мелкий такой, что братья никак представить не могли, как он тут вообще бороться будет, но Проша охотно пояснил:
– Да он зато ловкий, как пять чертей. А еще, говорят, может задницей валун надвое расколоть. Вроде монах, хотя по мне мелковат для монаха. Где это видано, чтоб у монаха пусть маленького, а пуза не было?
– Это да, не видано, – закивали Жиробудичи. – А камни колоть, тут умение особое нужно, да и по жизни пригодится, коли в темницу, например, угодишь.
Занесло даже какого-то совсем дикого человека с совсем уже неведомых островов. Он весь в рисунках был и скалился страшно, чего-то рычал и себя обхлопывал. К такому и подступиться не всякий решит. И что за ветер ему клич княжий донес только? Со своей стороны Держимир троих богатырей привел.
– Такое правило, – рассказал писарь. – Кто турнир принимает, может троих выставить. Сейчас они еще записываться пойдут. Вон там стол видите?
Глянули братья, и впрямь стол у входа на стадиён стоит, а за ним мужичок, точь-в-точь как Прохор одет. Даже лицом похож.
– Этим делом Прокоп заведует, второй писарь.
– Брат твой что ли? – сравнивая писцов на глаз, спросил Хотебуд.
– Да какой брат! Совсем на меня не похож. И что же выходит, друзья-товарищи, я свое исполнил, теперь с вас чарка!
К счастью Вячемира и Хотебуда прямо на улице рядом с Позорищем продавали мед из большущей бочки, причем всем подряд, так что их прискорбный вид не стал помехой. Налили они Прохору за свой счет и выяснилось, что у того у самого в кошеле монеты звенят. Опорожнив чарку, он начал с братьями обниматься и целоваться, вывалил кошелек и купил еще медовухи. Так они еще крепче напились, раздухарились и потянуло на какие-нибудь подвиги. Писарь тут с ними распрощался, его быстро в сон потянуло, а купеческие отпрыски побрели вокруг стадиёна, шатаясь, как молодые березки на ветру. У входа снова задержались, как раз начались среди бойцов всякие упражнения. Каждый покажет, во что горазд, на радость своему представителю, и записывается. Оружием размахивали, куклы деревянные рубили и лупили под возгласы небольшой гурьбы зрителей на трибунах. Князь, на это глядючи, тоже кивает одобрительно и с улыбкой на богатырей своих косится. Вокруг ворот потихоньку толпа собралась, девицы набежали, от восторга визжат при виде мастерства воинского да силушки заморских чемпионов. Тут Хотебуд ухо почесал-почесал и начесал идею, он на это вообще горазд был.
– А что, брат, – говорит, – если и мы запишемся вперед богатырей? Ты подумай, сколько нам почестей будет, всякая боярская дочка за нами бегать начнет.
Призадумался Вячемир, только напрасно, под хмельным туманом ничего хорошего от этого не выходит, как правило. И начали они вдвоем фантазировать, смеяться над гостями иноземельными, какие они, дескать, нелепые, да как они их одним ударом в лоб укладывать будут. Чем больше выдумывали, тем больше сами верили, что сумеют хоть всех разом одолеть. И тут как по заказу ватага скоморохов налетела, вломились они на стадиён, в свистульки дуют, в барабаны и бубны бьют, шумят да гудят. Спутались все, богатыри глазами хлопают – ничего понять не могут. Великий князь не вытерпел, рукава закатал и сам кинулся шутов пинками гонять, тогда-то братья и выступили.