…Темнота была прозрачной. Да, не серая пустота, не слепящая белизна, а темнота. Где он? Он лежит на твёрдом гладком и холодном. Что это? Это… он осторожно повёл руками, ощупывая… что? Похоже, лёд. Лёд? Страшная догадка мгновенно обдала тело ознобом, собрав кожу пупырышками. Коцит?! Мрак вечного Огня, ледяное озеро клятвопреступников, отце— и братоубийц, палачей… Так оно… оно есть?! И это его судьба?! «Огонь Великий, — беззвучно шевельнул он губами, — за что?» И ответный хохот, оглушительно грянувший со всех сторон.
— Он не знает!
— Он не помнит!
— Он ещё спрашивает!
Они смеялись над ним, хохотали. Медленно, с трудом, он перевернулся на живот, подтянул под себя руки и, как когда-то в пресс-камере, оттолкнулся, отжался от холодной тверди, и встал. На четвереньки, на колени, во весь рост. Огляделся. Прозрачная темнота вокруг, прозрачный чёрный лёд под ногами. Сквозь черноту смутно просвечивали какие-то голые фигуры. Их было много, они лежали, сидели, стояли, там, в толще льда, теряясь в его глубинах. И они видели его сквозь лёд, гримасничая, строя рожи, хохотали над ним.
— Кто там?
— Ещё один Юрденал.
— Слышали, Юрденалы? Принимайте родича!
— Он полукровка!
— Но достоин Коцита!
Он слышал их голоса и смех. Они были повсюду, со всех сторон. Он со стоном заставил себя поднять руки и зажать уши. Но голоса продолжали звучать где-то внутри, под черепом. Он шёл по гладкому чёрному льду, по их гримасничающим кривляющимся лицам, а вокруг чёрная прозрачная темнота и голоса, и смех…
— Дошёл? — встрепенулась Мокошиха и подалась вперёд.
— Ох ты, — Нянька досадливо покачала головой. — Ну и занесло ж его.
— Совсем чужое место, — недоумевала Мокошиха, — не место ему там, и как попал? Нянька вздохнула.
— Он говорил, отец у него… вот по крови и дорога вышла.
— Нехорошо, — покачала головой Мокошиха, — не хватит силы нашей, боюсь. Там чужие силы, не отдадут его.
— Попробуем? — предложила Нянька.
— Надо, — вздохнула Мокошиха, — нельзя им победу давать, — и заговорила тихим монотонным речитативом. — Матери-миродержицы, Матери-владычицы, вас зовём, вы одни опора нам…
— Матери набольшие, — вступила Нянька, — Мать-Вода, Мать-Земля, Мать-Луна, силы земные и небесные вам подвластны, вас зовём, вас о помощи просим…
Затрещал, взметнулся красными искрами огонёк в плошке и снова припал к чёрной ровной глади, стал маленьким и ровным.
— Ох, Рыжий, — вздохнула Нянька, — угораздило же тебя крови своей поддаться.
— Совсем чужое место, — вздохнула и Мокошиха. — Матерям чужое, нету у них там силы.
— Ну, давай ещё, — попросила Нянька, — нельзя, чтоб пересилили Матерей.
— А то не знаю, — сердито отмахнулась Мокошиха. — Да Золотой Князь на отдыхе, тёмное время сейчас.
— Не его время, — кивнула Нянька, — а Ветер звать не с руки, закрыто всё. Ну, давай ещё. И они снова зашептали, зовя Матерей и Судьбу-сестру.
…Он брёл по чёрному гладкому и холодному льду, из-под которого скалились лица, неразличимые, странно знакомые. Сколько же их?
— Зря ты это.
Он вздрогнул и обернулся. Голый, чёрно-прозрачный человек, сидел на ледяной и тоже чёрной прозрачной глыбе в трёх шагах от него и разглядывал его жгуче чёрными, холодно блестящими глазами.
— Что зря?
— Убегаешь. Из Коцита не уйдёшь, — и усмехнулся, блеснув белыми, но тоже прозрачными зубами. — Бегай, не бегай, ляжешь и вмёрзнешь.
— А ты?
— И я. Как пролежишь тысячу лет, научишься, вылезать, — и снова жуткая усмешка, — новичков встречать и к порядкам приучать.
— Кто ты? И в ответ странное прищёлкивающее слово.
— Что? — удивился он. — Как это? Прозрачный рассмеялся, запрокидывая голову странно знакомым движением.
— Не помнят! Уже не помнят! — веселился Прозрачный.
— Кто ты? — повторил он.
— Тебя встречаю, — продолжал смеяться Прозрачный, — и знаешь почему? Нет, — тут же поправил сам себя, — хочешь знать, почему?
— Хочу, — кивнул он, уже начиная смутно догадываться.
— Хоти, не хоти, — стал серьёзным Прозрачный, — раз сюда попал, так будешь знать. С меня Юрденалы начались, это раз. И был я младшим из младших и захотел стать первым. А чтобы младшему стать первым, он должен стать единственным, это два. Правда, не думал я, что ты отца опередишь. Тот бы меня понял, сам такой же. А ты…
— Я не Юрденал, — твёрдо ответил он. — Я Юрд. Прозрачный снова закатился смехом.
— А мы все такие! Бьём в спину и руками разводим, дескать, не хотел, копьё само из руки выскочило. Убивать любим, а как отвечать, всегда найдём на кого свалить. Ты скольких убил?
— Я убивал на войне! — крикнул он. — Я выполнял приказ!
Ему ответил дружный многоголосый хохот. И с хохотом, кривляясь, разламываясь на осколки, Прозрачный исчез вместе с ледяной глыбой, на которой сидел. Он попытался повернуться и уйти, но не смог. Опустил глаза и увидел, что его ноги по щиколотку погрузились в лёд. Он рванулся и, не удержав равновесия, полетел вниз в чёрный, заполненный просвечивающими телами лёд…
Мокошиха покачала головой и решительно встала.
— Нет, не могу. Нет у нас там силы.
— Не хотят Матери туда идти, — вздохнула Нянька. — Что делать будем?
