– Я буду ждать. Это будет… весело. Скажи, когда будешь готова. Рад был повидаться, милая.
– Тогда один вопрос.
– Так и быть. Давай. Последний, а то мне уже пора.
Должна признать, что, когда Ван Альго де Кристеллер говорил такими бытовыми фразами, это выглядело еще более пугающе, чем его пафосные речи. Я видела в нем искру безумия.
Он даже не сожалел о смерти того, кому он должен быть благодарен за свое возвращение.
– Зачем она тебе?
Взгляд Альго де Кристеллера на какой-то миг замер на Ламберте, а потом вновь перешел на меня.
Темный Алхимик ответил:
– Ты поймешь меня, когда научишься любить.
Это была последняя и самая загадочная фраза, которую он произнес прежде, чем обернуться черным вихрем и растаять в воздухе.
Почему он посмотрел на Ламберта? Неужели, все понял?.. Мне и вправду казалось, что эти необычные пугающие глаза могут видеть души людей.
Вместе с его исчезновением серебряные и огненный колья, которыми он угрожал моим друзьям, также растворились в воздухе.
– Я не могла рисковать вами, – обратилась я к ним.
– Мы ни в чем не виним тебя, – ответил мне Ламберт, – спасибо.
Да, я сама отдала Скрижаль Смерти Ван Альго де Кристеллеру, но, чувствуя теплые объятия друзей, нисколько об этом не жалею.
– Должен признать, я давно так не веселился, – потянулся Малик, – с вами не соскучишься!
– Что же теперь будет? – взволнованно спросила Кира.
Но ответ только один, и он пугающе очевиден.
Война.
– Эмили, зачем вы это сделали?
Я не стала ничего скрывать от отца. Если я хочу получить от него честный ответ, то и сама должна быть искренней.
Я рассказала все.
Про лабораторию, про Особняк Забытых Костей, про Золотой Архив и Скрижаль Смерти. В мельчайших подробностях я описала ему мой разговор с Ван Альго де Кристеллером.
Лантан смотрел на меня с широко раскрытыми глазами.
– Сначала ответь мне, я должна знать. Пап, мы оба знали, что этот день рано или поздно наступит.
В его глазах застыли слезы, и я взяла его за руку и ближе прижалась к нему. Он не сдержался и обнял меня.
– Почему он назвал мою мать Мерседес? Что на самом деле произошло восемнадцать лет назад, когда она погибла и Ван Альго де Кристеллер пал? Кто я такая?
Сквозь слезы он смотрел на меня. Потом отец вытер лицо ладонью и крепче прижал меня к себе.
– Мерседес, – произнес он, – так звали твою маму на самом деле. Элизабет было ее вторым именем.
Два имени имели только одни существа в нашем мире.
– Значит, моя мама была… демоном?
– Демонессой… и самой прекрасной на свете. Я любил ее.
Это объясняло все.
Ровным счетом все! И эти кошмары, и слова Кристеллера, и мое состояние, и все тайны – все!
Я – третья…
Только теперь я наконец смогла признать в себе эту истину.
Я – третий полудемон. Я – полукровка.
Как Пандемония де ла Сия, как Ван Альго де Кристеллер, я такая же, как и они.
От мысли, что я никогда была человеком вовсе (а только наполовину), меня передернуло.
– Как вы познакомились? – спросила я у отца.
Он посмотрел вдаль, будто вспоминал свое прошлое. Прошлое, когда моя мама была еще жива.
– Она сбежала из своего мира демонов. Сбежала так же, как сбегают многие, кто живет в мире людей и василисков. Родители ее бросили, как бросают всех своих детей. Она не хотела подчиняться законам своего мира. Попав в наш мир, она приняла получеловеческое обличие. У нее был серебряный хвост.
Лишь одна эта деталь в маминой внешности от меня постоянно ускользала. Теперь я могла представить ее. Я видела ее только на фотографиях. И сейчас я добавляла к ее образу красивый серебряный хвост.
– Мы работали вместе. Она стала сотрудницей Государственного Алхимического Центра. У нас с Мерседес был… служебный роман. Мы работали в одной группе. Проводили одни и те же исследования. Так и познакомились. Я пригласил ее на ужин, и она не отказалась. Я понимал, кто она на самом деле. Я отдавал себе отчет в том, что та, кого я безумно полюбил, даже не человек вовсе.
Мне оказалось непривычно слышать от отца, как он называл маму ее настоящим именем.
– Мерседес хотела забыть свое прошлое. Она хотела забыть свое имя. Но для меня ее настоящее имя было так прекрасно и удивительно, что я до сих пор называю ее так. Она хотела, чтобы тебя звали именем ее второй жизни. Элизабет. Я не стал возражать. К тому же звучало это гораздо благозвучнее, чем, если бы твое второе имя было от меня. Эмили Лантан Грей. Конечно, нет! Какой вздор! Ты – моя дочь. И тебя зовут Эмили Элизабет.
Мне стало так приятно. Я никогда не задумывалась о таких вещах. Как мои родители выбирали мне имя. Целых два слова… чтобы они сочетались.
– Как можно полюбить демона? Ох, этот вопрос волновал всех моих друзей. Они знали, что мы встречаемся. И я знал, кем будет мой ребенок. Прости меня, Эмили, прости, что не рассказал тебе все это раньше. Я не знал, как это сделать. Я слишком слаб.
– Только не это!
У меня в сознании тут же вспыхнула фраза Темного Алхимика: «Лантан был слаб».
Я крепко обняла его и прижала к себе.
– Ты очень сильный, папа. Это говорю тебе я, твоя дочь. Слышишь? Ты защищал меня, помнишь?
