Мягкая улыбка Сангалло, ожидающего их на скамейке в саду, как бальзам для глаз, которые сейчас не могут выносить яркий дневной свет.
— Я подумал, что заберу моих детей на прогулку. Речь идет о чем-то совершенно необычном. Такое бывает только раз в жизни.
Сангалло представляется Гале. Он не рассчитывал на нее, но не показывает виду. Согнувшись всем своим огромным телом, он целует ей руку. Затем берет руку Максима и после минутного колебания между неловкостью и шармом, между дерзостью и манерностью тоже целует. И, наконец, с извиняющимся взглядом Чарли Чаплина пожимает плечами и целует уже собственные руки, потому что не хочет, чтобы они себя чувствовали обделенными.
По дороге к машине Гала берет Сангалло под руку и прислоняется к нему, сразу почувствовав доверие.
— Вперед, во имя науки!
Они выезжают за город и выбирают автостраду, ведущую на юг. Когда они подъезжают к Кастель-Гандольфо,[111] Сангалло наконец понимает, что его гостей мучает похмелье, потому они рассматривают солнечный ландшафт сквозь ресницы.
— Негоже смотреть на чудеса древних взглядом, замутненным пороками юности, — говорит Сангалло и приказывает шоферу везти их в горы.
В лесах, окружающих озеро Альбано, Сангалло выходит из машины. Принюхиваясь, словно пес, ищущий след, он пробирается сквозь кусты. Вырывает какое — то растение из земли вместе с корнем. Дает попробовать — сначала Гале, потом Максиму: ощущение мяты с кисловато-горьким привкусом, как от аспирина. Другое растение он мелко растирает между большим и средним пальцами. Белым соком мажет обоим виски — сначала одному, потом другому. Почти сразу же у них расслабляются мышцы шеи, и слабеет пульсация в висках. В ближайшей ферме Сангалло просит хозяйку приготовить им омлет с ветчиной и порчини,[112] которые они едят прямо за кухонным столом. Сангалло, сияя, наливает им свежего козьего молока из кувшина.
— Праздновать и видеть мир, — вздыхает Сангалло, — пью за ваш юный возраст! Ах, ваши возможности мне кажутся безграничными.
— А у вас было не так? — спрашивает Максим.
— Время было не то.
— Но вы же были богаты.
Пожилой режиссер созерцает пасущихся козочек на лужайке.
— Мне бы не разрешила моя мать. Она не дала бы мне свободу. Перестала бы давать мне деньги. Мне, мне бы в такой ситуации… мне бы просто не дали ни цента даже на хлеб насущный.
Невысказанный вопрос повис в воздухе, но Сангалло — слишком воспитанный человек, чтобы его задать.
— Мы кое-что заработали, — объясняет Гала, — но эти деньги уже промотали. И теперь иногда подрабатываем.
— Зато мы снимаем комнату почти бесплатно.
— И даже в этом случае Рим — дорогой город, — говорит виконт.
— Благодаря нашему пособию, — Максим смеется, — Голландское государство — более щедрая мать, чем графиня Сангалло.
— Государственное пособие? Значит, государство оплачивает ваше пребывание в Риме?
Ну да, — отвечает Максим.
И пытается как можно понятней объяснить работу социальной системы в своей стране. У него плохо получается. Что такое «пособие для безработных» — Сангалло ясно; конечно, правительство не бросит потерпевших крушение потрошителей селедки или застрявших в Эдеме фермеров на произвол судьбы — но величину пособия он дважды слышит неправильно. Также и легкость, с которой можно впустить в порт этот корабль с золотом, вызывает у него разные вопросы. Особенно Сангалло недоумевает от того, что для признания безработным не нужно предварительно трудиться, а можно сразу, как Максим и Гала, окончив университет, получать компенсацию.
— Или мать, не очень беспокоящаяся о своем потомстве, — возражает Сангалло.
— Она подкидывает им деньжат и отворачивается, радуясь, что снова ненадолго освободилась от проблем.
Но постепенно Сангалло проникается естественностью, с которой эти дети считают себя вправе иметь что — то, для чего они еще ничего не сделали, не делают и не будут делать. Как только это происходит, изумление на его лице уступает место все возрастающему восхищению; и после первой осторожной улыбки, переводя взгляд с одного на другого, — не дурачат ли его — Сангалло начинает хохотать.
— Государственное пособие для того, чтобы ничего не делать? Блестяще!
Хлопает себя по коленям.
— Только в Голландии может быть такое, ха-ха-ха!
Из-за осла с завернутыми рукавами выходит хозяйка посмотреть, из-за чего такое веселье, не из-за ее ли еды.
— Нет, что ты, женщина, — кричит Сангалло, — мне просто сейчас только что рассказали один трюк — потрясающую шутку. Жаль, что ты пропустила. Это невозможно пересказать. Только в Голландии такое может быть, только там, на Крайнем Севере. Что можно ожидать от народа, поселившегося на болотах?
Женщина споласкивает руки под насосом и начинает убирать.
— Все, теперь серьезно, — Сангалло пытается сделать серьезное лицо, но наслаждается, как ребенок, желающий услышать еще раз историю, которая ему никогда не надоест. — Скажите мне еще раз: вы каждый месяц получаете деньги и при этом никаких действий с вашей стороны?
— Нет, нужно заполнить одну бумагу.
— Долговую расписку!
