Когда мать и брат убедились, что Си-жэнь твердо стоит на своем, они отказались от мысли взять ее домой. Да и по договору она была продана навечно, и только потому, что господа Цзя были добрыми людьми и, пожалуй, не стали бы настаивать на уплате выкупа, мать и брат Си-жэнь намеревались обратиться к ним с такой просьбой. К тому же во дворце Жунго никогда не притесняли служанок, и девушки, прислуживавшие в комнатах старших и младших господ, находились в большем почете, чем дочери в бедных семьях. И вот, подумав обо всем этом, мать и старший брат Си-жэнь выбросили из головы мысль о выкупе девушки.
Кроме того, когда приехал Бао-юй и они воочию убедились, как Си-жэнь и Бао-юй относятся друг к другу, они совсем перестали беспокоиться и почувствовали себя так, словно с души у них свалился тяжелый камень; теперь у них появились честолюбивые мечты.
Между тем Си-жэнь уже с самого детства замечала, что у Бао-юя какой-то удивительный характер и капризы его не похожи на те, которые бывают у других детей, а помимо этого, у него есть еще несколько причуд. В последнее время Бао-юй, пользуясь любовью бабушки и полагаясь на то, что отец с матерью не могут ничего с ним поделать, совсем распустился. Он и слушать не хотел, когда его пытались убедить в чем-нибудь. И вот сейчас Си-жэнь, воспользовавшись разговорами о выкупе, решила испытать Бао-юя, чтобы потом сделать ему внушение. Но когда Бао-юй расстроился, она сама пала духом.
Надо сказать, что Си-жэнь вовсе не собиралась есть каштаны, но она опасалась, как бы из-за молока не возникла такая же история, как с Цянь-сюэ из-за чая, и воспользовалась этим предлогом, чтобы отвлечь Бао-юя. Она приказала служанкам убрать каштаны, а сама пошла посмотреть, что делает Бао-юй. Заметив на его лице следы слез, Си-жэнь улыбнулась:
– Почему ты так опечален? Если не хочешь, я не уйду!
Бао-юй сразу оживился:
– Неужели ты не понимаешь, как мне хочется, чтобы ты была со мной? Я даже не могу этого выразить словами!
– Конечно, мы хорошо относимся друг к другу! – с улыбкой согласилась Си-жэнь. – Но если ты действительно хочешь оставить меня здесь, одного желания для этого недостаточно. Я поставлю тебе три условия, и если ты выполнишь их, я буду знать, что ты хочешь, чтоб я была с тобой, и я от тебя не уйду, даже если бы мне приставили нож к горлу!
– Скорее говори, какие условия! – воскликнул Бао-юй. – Я повинуюсь тебе во всем. Дорогая моя, милая сестрица – не только три, даже триста твоих условий я с удовольствием выполню. Но только прошу тебя, присматривай за мной до тех пор, пока я в один прекрасный день не превращусь в прах! Нет! Прах – плохо, он все равно имеет форму и наделен сознанием. Пусть лучше я превращусь в легкий дымок, который рассеется при первом ветерке. Ты перестанешь видеть меня, а я больше не увижу тебя! Тогда можешь уходить, куда тебе заблагорассудится!
Си-жэнь торопливо зажала ему рот рукой и сказала:
– Дорогой мой! Я все это говорила для того, чтобы удержать тебя от глупых разговоров! А ты начал плести еще бо́льшую чепуху!
– Никогда больше не буду! – пообещал Бао-юй.
– Вот в этом и состоит мое первое условие! – заключила Си-жэнь.
– Исправлюсь, исправлюсь! – замахал руками Бао-юй. – А если опять начну говорить глупости, заткни мне рот. Что еще?
Си-жэнь продолжала:
– Мне все равно: любишь ты учиться или только притворяешься, но никогда не говори глупостей отцу и чужим людям, ибо ты только вызовешь гнев отца, а люди скажут, что ты глуп. Ведь твой отец думает: «У нас из поколения в поколение все учились, и только сын мой не учится, да еще вдобавок за спиной моей говорит всякие глупости!» От одного этого он уже сердится. А ведь ты всякому, кто старательно занимается, сразу даешь прозвище «книжный червь» и еще говоришь: «Кроме „Минминдэ“[82], нет стоящих книг, все остальное выдумали наши предки». Как же ты можешь не сердить этим отца? И как может не возникнуть у него желание хорошенько поколотить тебя?
– Молчи! – с улыбкой прервал ее Бао-юй. – Это я по малолетству говорил глупости, и ничего подобного больше не будет. Что еще?
– Не клевещи на буддийских и даосских монахов, – продолжала Си-жэнь. – Не заигрывай с девушками, не слизывай помаду с их губ и не предавайся другим мирским порокам!
– Ладно, исправлюсь! – вскричал Бао-юй. – Есть еще? Говори скорее!
– Больше ничего, – ответила Си-жэнь. – Только будь сдержаннее и не распускай себя! Если ты мои условия выполнишь, пусть мне подадут паланкин хоть с восемью носильщиками, все равно меня не смогут унести отсюда.
– Ну, это чересчур! – воскликнул Бао-юй. – Неужели ты думаешь, что для тебя не найдется паланкина с восемью носильщиками?
– Удивляться нечему! – усмехнулась Си-жэнь. – Даже если бы мне и выпало такое счастье, все равно занимать незаконно чужое место неинтересно!
Их разговор прервала вошедшая Цю-вэнь:
– Уже пробило третью стражу, пора спать. Только что старая госпожа присылала человека справиться, спит ли Бао-юй. Я ответила, что спит.
