– Теперь можете веселиться сколько угодно.
Не успела она произнести эту фразу, как Бао-юй подбежал к фонарю и стал высказывать мнение насчет того, какая загадка хороша, какая не совсем удачна, а какая и вовсе никуда не годится. Он сильно размахивал руками, точно обезьянка, спущенная с привязи.
– Что ты разошелся? – оборвала его Дай-юй. – Разве не приличнее было бы сидеть и шутить так, как это было недавно?
Фын-цзе, которая незадолго перед этим выходила во внутренние комнаты, вернулась и вмешалась в разговор:
– Тебе нужно, чтобы отец не отходил от тебя ни на шаг. И как это я забыла намекнуть твоему отцу, чтобы он заставил тебя сочинять загадки в стихах? Вот когда бы пот тебя прошиб!
Бао-юй рассердился, подбежал к Фын-цзе и принялся тормошить ее.
Немного пошутив с внучками, матушка Цзя почувствовала усталость. В это время уже пробили четвертую стражу. Тогда она приказала раздать служанкам оставшееся угощение, а сама поднялась с места.
– Пойдемте отдыхать, – сказала она. – Праздник еще не окончился, и завтра придется встать рано. Поиграть еще успеем.
Все не торопясь разошлись.
Как прошел следующий день, можно узнать из двадцать третьей главы.
На следующий день матушка Цзя решила продолжить праздничные развлечения.
Между тем Юань-чунь, вернувшись во дворец, снова просмотрела стихотворные надписи, сделанные для «сада Роскошных зрелищ», которые она велела Тань-чунь переписать, и оценила их достоинства и недостатки, а затем распорядилась, чтобы все надписи были вырезаны на камне и расставлены в саду.
Получив приказ, Цзя Чжэн пригласил искусных резчиков по камню. Наблюдать за работой он поручил Цзя Чжэню, Цзя Жуну и Цзя Цяну. Но поскольку в ведении Цзя Цяна находились двенадцать девочек-актрис во главе с Вэнь-гуань, свободного времени у него не было и свои обязанности он перепоручил Цзя Чану, Цзя Лину и Цзя Пину. Работа эта выполнялась с большой торопливостью. Но об этом мы рассказывать не будем.
Между тем двенадцать буддийских и двенадцать даосских монашек из храма Яшмового императора и храма бодисатвы Дамо были выселены из «сада Роскошных зрелищ», и Цзя Чжэн собирался расселить их по другим храмам. Об этом узнала госпожа Ян, мать Цзя Циня, дом которой находился позади дворца Жунго. Ей захотелось, чтобы присмотр за монахинями поручили ее сыну, так как она надеялась, что за это он будет получать кое-какие деньги. Однако она побоялась явиться прямо к Цзя Чжэну и решила сначала переговорить с Фын-цзе. Зная, какой острый язык у госпожи Ян, Фын-цзе пообещала ей все устроить. После этого Фын-цзе отправилась к госпоже Ван и сказала ей:
– Мне кажется, этих монахинь расселять не следует. Ведь если государыня приедет опять, они снова потребуются, снова начнутся хлопоты. По-моему, лучше всего поселить их всех в «кумирне Железного порога». Тогда придется выдавать им ежемесячно несколько лян на пропитание да приставить к ним человека, который присматривал бы за ними, зато в случае надобности они смогут явиться по первому зову.
Выслушав Фын-цзе, госпожа Ван решила посоветоваться с мужем, и тот с ней согласился.
– Хорошо, что вы меня надоумили, – сказал Цзя Чжэн. – Так мы и сделаем.
Он тотчас вызвал к себе Цзя Ляня.
В это время Цзя Лянь обедал с Фын-цзе. Услышав, что его зовут, он сразу отложил в сторону палочки и встал из-за стола.
– Погоди немного и послушай, что я тебе скажу, – удержала его Фын-цзе. – Если тебя вызывают по какому-нибудь другому делу, это меня не касается; но если речь пойдет о монашках, делай так, как я тебе посоветую.
И она рассказала мужу, что́ надо делать и как себя вести. В ответ на это Цзя Лянь покачал головой:
– Мое дело – сторона! Этими делами занимаешься ты, ты и говори сама!
Фын-цзе насупилась, отбросила палочки для еды и, обращаясь к Цзя Ляню, полушутя-полусерьезно спросила:
– Ты это всерьез или шутишь?
– Сын пятой тетушки из западного флигеля Цзя Юнь уже несколько раз приходил ко мне, – улыбнулся Цзя Лянь, – он хочет получить какое-нибудь место. Я обещал устроить его и велел ждать. Но едва мне удалось подыскать для него дело, как ты опять перехватила.
– Успокойся, – сказала ему Фын-цзе. – Государыня распорядилась, чтобы в северо-восточном углу сада посадили побольше сосен и кипарисов, а у подножия башен добавили цветов и трав. Когда эти работы начнутся, я поручу Цзя Юню присматривать за ними.
– Это, пожалуй, подойдет, – согласился Цзя Лянь и усмехнулся: – А теперь я хочу тебя спросить: почему вчера вечером, когда я хотел поиграть с другой, ты рассердилась?
При этих словах все лицо Фын-цзе залилось густым румянцем, она обругала мужа и, снова склонившись над своей чашкой, продолжала молча есть.
