– Можешь взять себе темно-красный плащ, – сказала ей Пин-эр, – а второй по пути передашь барышне Син Сю-янь. Вчера выпал сильный снег, все оделись тепло – кто в шубы, кто в плащи на меху, и как красиво было смотреть на них на фоне снега! И только на Син Сю-янь было все старое, и она ежилась от холода, так что на нее жалко было смотреть! Передай ей этот плащ!
– Вот здорово! – воскликнула Фын-цзе. – Она без моего разрешения вздумала дарить мои вещи! Будто я недостаточно потратилась, она толкает на еще большие расходы!
– Она ведь знает, что вы всегда готовы оказать уважение госпоже и к тому же добры к служанкам! – засмеявшись, сказали ей все. – Если б вы были мелочны, припрятывали вещи для себя, не заботились о прислуге, разве барышня Пин-эр осмелилась бы так поступить?
– Да, она неплохо меня знает! – засмеялась Фын-цзе и, обратившись к Си-жэнь, стала напутствовать ее: – Если с твоей матерью случится несчастье и тебе придется задержаться дома, пришли кого-нибудь предупредить меня, и я велю отвезти тебе постель. Смотри только, не пользуйся домашними постельными и туалетными принадлежностями. – И после этого она сказала жене Чжоу Жуя: – Тебя поучать незачем, ты знаешь сама все правила, которые заведены у нас в доме.
– Да, да, конечно! – поспешила заверить ее жена Чжоу Жуя. – Как только мы приедем, сразу прикажем всем их людям удалиться. А если уж нам придется на некоторое время там остаться, велим приготовить для нас отдельно две комнаты.
Попрощавшись с Фын-цзе, жена Чжоу Жуя вышла следом за Си-жэнь, приказала мальчикам-слугам зажечь фонари и следовать за коляской. Они направились к дому, где жил Хуа Цзы-фан. Но об этом мы рассказывать не станем.
Между тем Фын-цзе вызвала двух мамок со «двора Наслаждения розами» и приказала им:
– Выберите одну из старших служанок потолковее и пошлите ее на ночь дежурить в комнаты Бао-юя, так как Си-жэнь, пожалуй, сегодня не вернется домой. Да смотрите хорошенько, чтобы Бао-юй не баловался!
Мамки удалились и через некоторое время снова вернулись с докладом:
– В комнаты второго господина Бао-юя мы послали Цин-вэнь и Шэ-юэ, а сами вчетвером по очереди будем неотлучно находиться в прихожей.
Фын-цзе одобрительно кивнула.
– Проследите, чтобы он пораньше лег спать, а завтра утром пораньше встал, – предупредила она.
Мамки обещали в точности исполнить ее приказание и возвратились в «сад Роскошных зрелищ».
Вскоре вернулась жена Чжоу Жуя, сопровождавшая Си-жэнь домой, и сообщила Фын-цзе:
– Си-жэнь пока возвратиться не может, ее мать умерла.
Фын-цзе немедленно передала эту весть госпоже Ван, а сама приказала одной из служанок пойти в «сад Роскошных зрелищ» за постелью и шкатулкой с туалетными принадлежностями Си-жэнь. Бао-юй приказал Цин-вэнь и Шэ-юэ собрать все необходимые вещи и сам следил, чтобы они чего-нибудь не забыли.
Передав присланной служанке все, что требуется, Цин-вэнь и Шэ-юэ сняли с себя украшения и переоделись на ночь. После этого Цин-вэнь уселась греться возле жаровни, не желая больше ничего делать.
– Не строй из себя госпожу! – заворчала на нее Шэ-юэ. – Я тебя прошу помочь мне, а ты ни с места!
– Все, что нужно, я могу сделать и без тебя! – ответила ей Цин-вэнь. – Но если уж ты взялась, так и делай, а я сегодня хоть отдохну!
– Дорогая сестра, – попросила тогда Шэ-юэ, – я постелю второму господину, а ты завесь зеркало да задвинь верхние занавески – ты ростом выше, и тебе это сделать легче, чем мне.
С этими словами она покинула комнату и отправилась разбирать для Бао-юя постель.
– Стоило мне присесть, как она сразу подняла шум! – пробормотала ей вслед Цин-вэнь.
Как раз в это время Бао-юй сидел у себя в комнате, опечаленный известием о смерти матери Си-жэнь. Но как только до его слуха донеслись из-за двери последние слова Цин-вэнь, он встал, опустил занавеску на зеркале и, выйдя в переднюю, сказал:
– Можешь греться, я уже все сделал сам.
– Все время греться не будешь, – с улыбкой ответила Цин-вэнь. – Я только что вспомнила, что не принесли еще постельных грелок.
– А тебе какое до этого дело! – перебила ее Шэ-юэ. – Ведь он обычно не пользуется грелкой, а нам жаровня дает достаточно тепла, и грелок не нужно.
– Если вы не будете спать в моей комнате, мне будет страшно и я всю ночь проведу без сна! – сказал им Бао-юй.
– Я буду спать здесь, – успокоила его Цин-вэнь, – а Шэ-юэ пусть устраивается в передней.
Наступило время второй стражи. Шэ-юэ опустила занавески и полог, принесла светильник, подбросила благовоний в курильницу и помогла Бао-юю улечься, а затем легла сама. Цин-вэнь примостилась возле жаровни.
Во время третьей стражи Бао-юй сквозь сон вдруг стал звать Си-жэнь. Никто ему не ответил, и он проснулся. Только теперь он вспомнил, что Си-жэнь нет дома, и ему стало смешно за свою оплошность.
Цин-вэнь тоже проснулась и крикнула Шэ-юэ:
– Я в соседней комнате и то проснулась, а ты лежишь возле него как мертвая и ничего не слышишь!
– Ведь он звал Си-жэнь! При чем здесь я? – отозвалась Шэ-юэ, и, зевая, перевернулась на другой бок.
– Вам чего? – после некоторого молчания спросила она наконец Бао-юя.
– Хочу чаю.
