Обращаюсь по делу старшего брата, несправедливо обвиненного.
Мой старший брат Сюэ Пань, уроженец Нанкина, временно проживающий в Сицзине, такого-то числа, месяца и года отправился из вышеупомянутого места жительства на юг по торговым делам. Не минуло и нескольких дней после его отъезда, как слуга вернулся домой с письмом, в котором говорилось, будто мой старший брат учинил убийство. Я прибыл на место происшествия и здесь узнал, что брат случайно убил некоего Чжан Саня.
Я побывал в тюрьме, где находится мой брат, и тот слезно умолял меня о помощи, уверяя, что никогда не был знаком с семьей Чжан и не питал к ней вражды.
Случайно получилось так, что когда мой старший брат потребовал у трактирного слуги, чтобы тот заменил вино, слуга замешкался, и брат, придя в великий гнев, выплеснул вино из своей чашки на пол. Чашка выскользнула у него из рук, упала на голову Чжан Саня, который в это время нагнулся, чтобы поднять что-то с полу, и убила оного насмерть.
Удостоившись великой милости предстать пред глазами начальства для допроса, мой брат, убоявшись пыток, признал себя виновным в убийстве, совершенном во время драки.
К счастью, будучи гуманным и великодушным и зная, что брат мой обвинен несправедливо, Вы не вынесли ему поспешного приговора.
Ныне мой старший брат пребывает под стражей, и я, подавая сие прошение, нарушаю закон. Только чувство любви к брату заставляет меня идти на это, пренебрегая опасностью для самого себя.
Почтительно кланяясь и умоляя о милосердии, прошу Вас снова допросить брата и свидетелей и проявить милость, дабы наша семья, испытав на себе Вашу высочайшую гуманность, была вечно и беспредельно счастлива!
В чем и обращаются к Вам в сем прошении».
Далее следовало решение по делу:
«Тело убитого освидетельствовано, улики не вызывают никаких сомнений. Пытки по отношению к арестованному не применялись. Он сам признался, что во время драки совершил смертоубийство, о чем его собственные показания имеются в деле. Вы прибыли издалека и не присутствовали при убийстве, как же вы можете по выдуманным показаниям обжаловать наше решение?!
В соответствии с законами вас следовало бы наказать. Но, помня о ваших братских чувствах, прощаю вас. Прошение отклоняется…»
Дослушав до этого места, тетушка Сюэ воскликнула:
– Разве это не означает, что спасти его невозможно?! Как же быть?
– Мы не дочитали, – заметила Бао-чай, – там есть продолжение.
Она прочла:
– «Есть еще кое-что более важное, что вы можете узнать у моего посланца».
Тетушка Сюэ позвала посланного и стала его расспрашивать.
– В том уезде давно знают, что ваша семья состоятельна, – начал рассказывать тот, – нам сейчас надо добиться покровительства в столице, а начальнику уезда сделать большие подарки, тогда дело могут пересмотреть и вынести более мягкий приговор. Только вы, госпожа, должны действовать сейчас же, ибо если станете медлить, старший господин Сюэ Пань может пострадать.
Тетушка Сюэ отпустила слугу, а сама же отправилась во дворец Жунго, рассказала обо всем случившемся госпоже Ван и просила ее еще раз поговорить с Цзя Чжэном.
Цзя Чжэн согласился только попросить кого-либо походатайствовать перед начальником уезда, но о деньгах и подарках не хотел слышать. Понимая, что от Цзя Чжэна толку не добиться, тетушка Сюэ обратилась к Фын-цзе и Цзя Ляню. Истратив несколько тысяч лян серебра, она наконец подкупила начальника уезда, и Сюэ Кэ получил возможность действовать успешнее.
Через некоторое время начальник уезда устроил суд, на который вызвал свидетелей и родственников убитого.
Из тюрьмы привели Сюэ Паня. Чиновник, ведавший всеми судейскими делами, проверил по списку имена пришедших… Затем начальник уезда велел старосте стодворки сличить прежние показания свидетелей с нынешними, а затем стал допрашивать мать убитого – Чжан Ван и дядю убитого – Чжан Эра.
Чжан Ван рассказывала:
– Мой муж Чжан Да все время жил в деревне и умер восемнадцать лет назад. Старший и второй сын тоже умерли, остался у меня младший сын – его звали Чжан Сань. В нынешнем году ему исполнилось двадцать три года, и он еще не был женат. Поскольку наша семья бедна и у нас не было средств к существованию, мой сын поступил слугой в трактир семьи Ли. В тот день, когда было совершено преступление, из лавки к нам прибежал человек, который сообщил: «Ваш сын убит…» О мой господин, я чуть не умерла от горя! Побежала в трактир. Гляжу, мой сын лежит на полу, из его разбитой головы течет кровь, и сам он еле дышит. Я бросилась к нему и стала спрашивать, кто его ударил, но он ничего не мог ответить и вскоре скончался. Не помня себя я вцепилась в этого выродка, совершившего убийство!..
Служители ямыня прикрикнули на женщину, чтобы она осторожнее выражалась. Чжан Ван ударила челом и продолжала:
– Умоляю вас, светлейший господин, не оставьте преступника безнаказанным! Ведь он убил моего единственного сына!
Начальник уезда приказал увести ее, а сам стал расспрашивать слугу из трактира, принадлежавшего семье Ли:
– Чжан Сань был у вас в лавке в работниках?
– Не в работниках, а в половых, – отвечал тот.
