– А когда это я играла на цине? – воскликнула Дай-юй. – Просто я почувствовала себя немного лучше и взялась пересматривать книги. На полке я увидела ноты для циня и заинтересовалась. Объяснения к правилам и приемам игры на цине, приведенные в начале книги, оказались понятными. Проводя время за игрой на цине, древние успокаивали душу и воспитывали характер. Когда я была в Янчжоу, мне приходилось брать уроки музыки, и я даже училась играть, но потом все забросила и позабыла. Верно говорится: «Если три дня не играешь, пальцы теряют гибкость». Недавно мне попались ноты, но текстов песен при них не было, а указаны были только их названия, поэтому я поняла музыку лишь после того, как разыскала слова этих песен. Однако научиться хорошо исполнять песни – очень трудно. В книге говорится: Ши Куан[30] игрой на цине мог вызывать ветер и гром, драконов и фениксов. Мудрейший Кун-цзы учился играть на цине у Ши Сяна[31], и как только тот приступал к игре, Кун-цзы убеждался, что в музыкальном искусстве его учитель равен Вэнь-вану. Когда искусный музыкант встречает человека, способного понять музыку его души…
В это мгновение ресницы Дай-юй дрогнули, и она опустила голову.
– Милая сестрица, то, что ты рассказываешь, очень интересно! – воскликнул обрадовавшийся Бао-юй. – Однако иероглифы, которые я только что видел, для меня непонятны, объясни мне хотя бы несколько из них!
– Особенно объяснять тут нечего, тебе с одного слова все станет ясным, – заявила Дай-юй.
– Я все-таки глуп. Объясни мне, что значит иероглиф «большой» с крючком и знак «пять» между ними, – попросил Бао-юй.
– Ну ладно, смотри, – засмеялась Дай-юй. – Иероглиф «большой» со знаком «девять» означает, что во время игры на цине большой палец следует положить на девятый лад. Знак «пять» с крючком означает, что правой рукой нужно ударить по пятой струне; таким образом, это не иероглифы, а условные значки для обозначения определенного музыкального тона. Все очень легко! Что касается слов «протяжно», «мягко», «свободно», «плавно», «бодро», «весело», то они означают не что иное, как темп игры.
– Милая сестрица, если ты так хорошо знаешь правила игры на цине, почему бы тебе не научить нас играть? – спросил Бао-юй.
– Игрой на цине нельзя злоупотреблять, – отвечала Дай-юй. – Древние прибегали к этому занятию лишь в тех случаях, когда успокаивали душу и подавляли низкие инстинкты. Если кто-нибудь хотел играть на цине, он избирал тихую комнату во внутренних покоях, уходил в лес, скрывался в горах либо удалялся на берег реки. Древние играли на цине лишь в те моменты, когда кругом царил покой, когда ветер был свеж и луна светла; играя, они погружались в волны благовоний, их не тревожили посторонние мысли, кровь и дух их пребывали в равновесии, и тогда своею душою они сливались с божествами и проникали в сущность самого «дао». Вот почему древние говорили: «Трудно встретить того, кто понимал бы музыку души твоей». И они играли в одиночестве под свежим ветром и ясной луной, среди голубых сосен и причудливых скал, среди диких обезьян и старых аистов, ибо считали, что только в этом случае цинь не будет оскорблен. Помимо того требовалось искусное владение инструментом. Если хочешь играть на цине, у тебя должны быть в порядке одежда и головной убор, ты должен носить либо плащ из перьев аиста, либо широкий халат, чтобы выглядеть так же, как наши предки, – тогда ты будешь достоин держать в руках этот божественный инструмент. Вымой руки, воскури благовония, присядь на тахту, положи цинь на столик так, чтобы его пятый лад находился как раз против твоего сердца, и начинай играть обеими руками – только тогда твое тело и душа придут в гармонию. Ты должен играть торжественно или бодро, в зависимости от настроения…
– Я хотел учиться ради развлечения, – выслушав ее, сказал Бао-юй. – Но если соблюдать все, что ты советуешь, учиться действительно будет трудно!..
В это время вошла Цзы-цзюань и, увидев Бао-юя, с улыбкой спросила:
– Что это сегодня так воодушевило второго господина Бао-юя?
– Сестрица просвещает меня в моем невежестве! – воскликнул Бао-юй. – Чем больше я ее слушаю, тем больше хочется слушать.
– Я не об этом, – возразила Цзы-цзюань. – Скажите лучше, что вас воодушевило прийти сюда сегодня? Почему вы не приходили раньше?
– Я слышал, что сестрица больна, – отвечал Бао-юй, – и не хотел ее беспокоить. Кроме того, я сейчас хожу в школу, и мы немного отдалились друг от друга.
– Барышня только что поправилась, – прервала его Цзы-цзюань. – Пожалуйста, не слишком утруждайте ее своим присутствием.
– А я так ее заслушался, что даже не подумал, что она устала! – воскликнул Бао-юй.
– Для меня эта беседа – развлечение, и я вовсе не устала, – проговорила Дай-юй. – Только опасаюсь, что из моих объяснений тебе не все понятно.
– Так или иначе, постепенно я все пойму! – заверил ее Бао-юй. Он встал и произнес: – В самом деле, сестрица, тебе нужно отдохнуть! Завтра я расскажу о нашем разговоре Тань-чунь и Си-чунь и пришлю их к тебе учиться музыке, а сам буду вас слушать.
