– Милое дитя, – сдавленным голосом произнесла она, – постарайся скорее выздороветь! Все будет хорошо!
Дай-юй еле заметно улыбнулась и вновь закрыла глаза. Неслышно вошла девочка-служанка и сообщила Фын-цзе:
– Пришел доктор.
Женщины и девушки поспешили скрыться. Доктор Ван в сопровождении Цзя Ляня вошел в комнату, исследовал пульс больной и заявил:
– Ничего особенного нет. Какое-то сильное расстройство подействовало на печень, и печень не может принимать крови, вследствие чего у больной плохое самочувствие. Ей необходимо принять кровоостанавливающее лекарство, тогда можно будет надеяться на выздоровление.
Доктор Ван в сопровождении Цзя Ляня вышел, чтобы написать рецепт.
Матушка Цзя, на которую состояние Дай-юй произвело тяжелое впечатление, вышла из комнаты вместе с Фын-цзе и другими и потихоньку, чтобы никто не слышал, сказала им:
– Мне кажется, девочку вылечить не удастся! Только не подумайте, что я хочу своими словами накликать на нее несчастье! Придется приготовить все необходимое на случай похорон! Если она поправится, у нас будет меньше хлопот. Ведь в ближайшее время у нас их и так будет немало. Одна свадьба чего стоит!
Фын-цзе кивнула.
Затем матушка Цзя стала расспрашивать Цзы-цзюань, кто рассказал обо всем Дай-юй.
– Дети с малых лет росли вместе, – печально вздохнула матушка Цзя, – так что немудрено, что они привязаны друг к другу. Я очень любила Дай-юй, потому что думала, что она взрослая, приобрела жизненный опыт и понимает, какая судьба ей уготована. Если у нее другие взгляды на женскую долю, нечего ее жалеть! Напрасно я расточала на нее свою любовь! Меня очень обеспокоил ваш рассказ.
Затем она возвратилась к себе, позвала Си-жэнь и стала расспрашивать ее. Си-жэнь рассказала о нынешнем состоянии Дай-юй, повторила все, что незадолго перед этим рассказывала госпоже Ван о взаимоотношениях Бао-юя и Дай-юй.
– Я только сейчас ее видела, она не совсем помешалась, – сказала матушка Цзя. – То, о чем ты рассказала, у меня не укладывается в голове! Мы в нашей семье не считаемся с сердечными болезнями! Я истрачу сколько угодно денег, лишь бы вылечить Дай-юй! Но если причина ее болезни кроется в другом, я даже не стану ее жалеть!
– О сестрице Линь можете не беспокоиться, бабушка, – заверила ее Фын-цзе, – за ней будут присматривать доктор и Цзя Лянь. Сейчас самое главное – договориться окончательно с тетушкой. Сегодня утром мне сообщили, что покои для новобрачных уже обставлены. Бабушка, вам с госпожой Ван нужно было бы пойти к тетушке Сюэ окончательно обо всем договориться. Меня только беспокоит, что сестра Бао-чай дома и при ней вести подобные разговоры неудобно. Может быть, пригласить тетушку сюда? Так было бы проще.
– Ты права, – одобрительно заметили матушка Цзя и госпожа Ван. – Но сегодня уже поздно, а завтра непременно пригласим ее.
Затем матушка Цзя села ужинать, а Фын-цзе и госпожа Ван ушли к себе. Но это уже не так интересно.
На следующий день после завтрака Фын-цзе, желая испытать Бао-юя, вошла к нему в комнату и прямо заявила:
– Второй господин, тебе предстоит большая радость! Тебя хотят женить! Отец назначил счастливый день для свадьбы!
Бао-юй только глядел на Фын-цзе широко раскрытыми глазами, улыбался и еле заметно кивал головой.
– Он решил взять тебе в жены сестрицу Линь Дай-юй, – продолжала Фын-цзе. – Ну как, доволен?
Бао-юй громко расхохотался, и, глядя на него, Фын-цзе не могла понять, в здравом он уме или помешан. Поэтому она повторила:
– Твой батюшка сказал, что возьмет тебе в жены сестрицу Линь Дай-юй, но только в том случае, если ты поправишься. А если ты и дальше будешь таким же глупым, он вообще тебя не женит.
– Глуп не я, а ты! – с серьезным видом заявил Бао-юй и, поднявшись, добавил: – Я пойду навещу сестрицу Дай-юй, нужно ее успокоить!
– Сестрице Дай-юй уже обо всем известно, – поспешно сказала Фын-цзе, удерживая его за руку. – Ведь ей предстоит стать твоей женой, поэтому она смущается и встречаться с тобой ей неудобно.
– А когда меня женят, увидимся мы с нею хоть раз? – спросил Бао-юй.
Фын-цзе стало смешно, но вопрос Бао-юя встревожил ее, и она озабоченно подумала:
«Си-жэнь не ошиблась. При упоминании имени сестрицы Линь в его речах проскальзывает здравый смысл, хотя он по-прежнему мелет всякий вздор. Если он действительно в здравом уме и увидит, что его женили не на барышне Линь Дай-юй, он взбесится, как затравленный тигр, и тогда его не унять!»
Однако Фын-цзе быстро овладела собой и сказала:
– Если ты будешь благоразумным, то увидитесь! А если будешь безумствовать, она не пустит тебя на глаза.
– У меня только одно сердце, и я давно отдал его сестрице Линь Дай-юй, – сказал юноша. – Если она придет ко мне, она принесет его и снова вложит в мою грудь.
Выслушав слова Бао-юя, показавшиеся ей бессмысленными, Фын-цзе вышла из комнаты и отправилась к матушке Цзя. Когда она повторила ей, что говорил Бао-юй, матушка Цзя тоже засмеялась, но вместе с тем ей стало больно.
– Я все понимаю, – сказала она. – Не нужно обращать на него внимания. Пусть Си-жэнь его успокоит!
