На следующий день явился Цзя Лянь. Прежде всего справившись о здоровье тетушки Сюэ, он сказал:
– Завтра самый счастливый день, и я пришел сообщить вам, что свадебный обряд состоится завтра. Только прошу вас, тетушка, ни за что не взыщите!
С этими словами он преподнес тетушке Сюэ письменное извещение о свадьбе. Тетушка Сюэ ответила ему несколькими вежливыми фразами и кивнула головой. Цзя Лянь поспешил откланяться и, возвратившись домой, рассказал о своем визите Цзя Чжэну.
– Расскажи обо всем старой госпоже! – приказал ему Цзя Чжэн. – Поскольку мы не приглашаем родственников и друзей, надо всю церемонию устроить тихо, без шума. Подарки, которые для этого понадобятся, пусть подберет старая госпожа, о них мне докладывать незачем!
Цзя Лянь почтительно поддакнул и отправился к матушке Цзя.
Между тем госпожа Ван приказала Фын-цзе приготовить свадебные подарки и показать их матушке Цзя. Кроме того, она распорядилась предупредить Бао-юя, чтобы он готовился к свадьбе.
– Странно! – захихикал Бао-юй. – Сначала отсюда посылают вещи в сад, потом оттуда сюда… Свои же посылают, а потом свои же и принимают! Непонятно, к чему все это?
Услышав его слова, матушка Цзя и госпожа Ван не могли скрыть радости.
– Все уверяют, что он глуп! – говорили они. – Если бы он был глуп, разве он мог бы рассуждать так логично?
Насилу сдерживая улыбку, Юань-ян стала показывать матушке Цзя вещь за вещью, называя при этом их названия.
– Вот это золотые ожерелья, – говорила она, – их всего восемьдесят штук. Здесь сорок кусков шелка, вытканного драконами, и сто двадцать кусков шелка и атласа разных цветов. Потом сто двадцать штук одежды для четырех сезонов года и деньги на вино и угощение.
Просмотрев по очереди все вещи, матушка Цзя одобрительно кивнула и сказала Фын-цзе:
– Пойди и расскажи тетушке Сюэ, что это не пустая церемония! Как только вернется домой Сюэ Пань, мы отпразднуем свадьбу по всем правилам. А сейчас пусть нашьют для Бао-чай платьев. Одеяла для новобрачных мы сделаем сами.
Поддакнув ей, Фын-цзе вышла и велела Цзя Ляню пойти к тетушке Сюэ. Когда Цзя Лянь ушел, она позвала Чжоу Жуя и Ван-эра и сказала им:
– Через главные ворота не ходите! Все отнесите через боковую калитку, которая была открыта прежде. Я пойду с вами. Эта калитка далеко от «павильона реки Сяосян», и если даже кто-нибудь оттуда увидит, прикажем, чтобы ничего не болтали.
Жена Чжоу Жуя и другие служанки поддакнули ей, взяли подарки и вышли.
Надо сказать, что Бао-юй решил, что его действительно женят на Дай-юй, и, конечно, обрадовался. Он сразу оживился, только в речах его по-прежнему чувствовалось безумие.
Служанки и слуги, которые носили показывать ему подарки, ни словом не обмолвились, от кого эти подарки и кому предназначаются, хотя это им было прекрасно известно. Они боялись Фын-цзе, которая строго-настрого запретила упоминать об этом.
А сейчас речь пойдет о Дай-юй. Хотя она все время принимала лекарства, состояние ее не улучшалось.
Цзы-цзюань, стараясь утешить ее, говорила:
– Раз уж дело приняло такой оборот, я не могу молчать. Ведь мы, барышня, знаем ваши сокровенные мечты! Но вы не волнуйтесь, ничего не случится. Вспомните о состоянии Бао-юя: разве можно его женить, если он так болен?! Не слушайте сплетен, барышня, успокойтесь, поберегите себя!..
В ответ на эти слова Дай-юй только беззвучно смеялась и по-прежнему кашляла кровью.
Глядя на жалкий вид девушки, Цзы-цзюань понимала, что Дай-юй находится при последнем издыхании и утешать ее бесполезно, поэтому она только каждый день ходила докладывать матушке Цзя о состоянии девушки; Юань-ян, которой казалось, что любовь матушки Цзя к внучке охладела, ни о чем не рассказывала старухе. Да и мысли матушки Цзя были всецело заняты Бао-юем и Бао-чай, и, не слыша никаких вестей о Дай-юй, она почти не вспоминала о девушке. Она лишь приглашала к ней врача, и этим ее заботы исчерпывались.
Дай-юй за время своей болезни привыкла, чтобы ее постоянно посещали, поэтому она была удивлена, что никто не приходит. Одна Цзы-цзюань хлопотала возле нее, несмотря на всю безнадежность ее положения.
– Сестра, – проговорила однажды Дай-юй, собрав последние силы и обращаясь к Цзы-цзюань, – ты была самой близкой моей подругой! Хотя ты служишь мне по повелению старой госпожи всего несколько лет, я отношусь к тебе как к родной…
При этих словах у Дай-юй перехватило дыхание, у Цзы-цзюань тоже подступил комок к горлу, она зарыдала, не в силах произнести ни слова.
Через некоторое время Дай-юй прерывающимся голосом сказала:
– Сестрица Цзы-цзюань! То, что я лежу, мне пользы не приносит. Подними меня – я хочу посидеть!
– Барышня, ведь вы раздеты, – отвечала девушка. – Вы можете простудиться.
Дай-юй закрыла глаза и сделала усилие, чтобы подняться. Цзы-цзюань и Сюэ-янь помогли ей и подложили под бока подушки, сами же наготове встали по сторонам.
Но разве могла Дай-юй сидеть самостоятельно?! Она сразу почувствовала боль в нижней части тела и вцепилась в подушки, затем вдруг подозвала к себе Сюэ-янь и проговорила:
– Моя тетрадь…
Дыхание ее снова сделалось прерывистым, она задыхалась.
