Задумчиво смотрю на машину. Отчим дал мне ключи от «корвета» Матье, когда я вышел из реабилитационного центра. Этот поступок меня очень растрогал. Я говорил об этом с Кристин на нашем следующем сеансе. Признался ей, что еще не готов снова водить, тем более машину Матье. Она ответила, что я могу просто помыть «корвет». Что мне не нужно садиться за руль, по крайней мере сразу.
Мама выходит из дома. Она осторожно проводит пальцем по блестящему кузову.
— У тебя хорошо получается, — хвалит меня Лина.
Я смотрю на нее.
— Спасибо.
— И я сейчас не только о машине.
Она кладет руку мне на плечо. Моя мама намного меньше меня. Она выглядит одновременно хрупкой и надежной. Я хотел бы сказать ей, что люблю ее. Редко в таком сознаюсь. Слишком сильные эмоции выбивают меня из колеи. А к маме я испытываю самые мощные чувства. Так что я не говорю ей об этом, хотя постоянно думаю.
— Хотела тебе сказать: вчера вечером звонил Майк. Спрашивал, как дела.
Я хмурюсь. Майк — мой агент. Вернее, он был моим агентом. Майк занимался моей карьерой с самого начала. Он и сам тогда был молод. Я стал одним из его первых клиентов. Моя мать и Андре доверяли ему, потому что он пригласил нас отобедать в своем доме и взял на себя труд поговорить с нами о наших ожиданиях и страхах. Майк поклялся, что позаботится обо мне. И сдержал слово. Он всегда давал хорошие советы, сначала мне, потом Мату. А еще Майк проницательный. Наше фиаско он предсказал раньше всех.
Особенно хорошо мне запомнился один вечер за несколько недель до смерти Мата. Мы были в баре в Лос-Анджелесе и вышли покурить. Мат предложил Майку понюхать кокс в туалете. Тот отказался. Он всегда умел сохранять хладнокровие, даже посреди бури.
— А ты не переусердствуешь? — заметил Майк. — Тебе бы поостеречься.
Мат только улыбнулся. Он докурил сигарету, прежде чем вернуться в бар. Я неспешно дымил, думая, что перед сном закинусь окси, просто чтобы расслабиться и хорошо выспаться. Майк вздохнул. Обеспокоенным тоном он признался мне:
— Твой брат доиграется, Джейк. Я не знаю, как его остановить.
Я тогда был молод и беззаботен — и главное, совершенно уверен в том, что Матье неуязвим.
— Не нагнетай, Майк, а то волосы поседеют — те, что у тебя еще остались, — подколол его я.
Это была любимая шутка Матье, он обожал поддевать нашего агента, который к тридцати уже начал лысеть, что пытался скрыть под кепками.
— Говорю тебе, Джейк, у меня дурное предчувствие.
Я затушил сигарету.
— Расслабься. Я дам тебе знать, если его занесет.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— А ты сам-то сможешь это распознать?
Его слова меня задели, и я промолчал. Вернулся в бар, крикнул Матье, что Майк решил поиграться в папочку, на что брат ответил: не беспокойся, мы ему за это платим.
В последующие недели между мной и Майком возникла легкая холодность, потом мы вернулись в Квебек, потом умер Мат, потом, потом, потом…
Я не разговаривал с агентом с самых похорон, хотя тот часто пытался связаться со мной. Знаю, он искренне беспокоится обо мне: Майк был моим другом до того, как стал моим агентом. Если бы нас связывали только профессиональные отношения, было бы легче сказать ему, что я больше не работаю и что он должен двигаться дальше. Я поворачиваюсь к матери.
— Что ты ему ответила?
— Что передам тебе.
— Хорошо. Спасибо.
Я опускаю глаза и возвращаюсь к работе, всем видом показывая, что мне больше нечего добавить. Мама колеблется, но возвращается в дом. Я заканчиваю мытье и накрываю «корвет» плотным брезентом. Автомобиль всегда стоит под этим чехлом, кроме субботы, я продолжаю натирать его, пусть даже ему негде испачкаться. Когда выведу его на дорогу, он будет великолепен.
Однажды, но не сразу.
После приезда Оливии моя жизнь вернулась в относительно нормальное русло. Я практикую избирательную изоляцию, иными словами, стараюсь избегать тех встреч, где присутствует Джастин (то есть большинство). С другой стороны, я провожу много времени с Олив и ее девушкой Элиан, она местная, на год моложе нас. Элиан сдержанная, нежная, с большими светло-карими глазами, молочной кожей и коротко стриженными светлыми волосами. Остальные члены банды и я знали ее только в лицо, пока Оливия не начала с ней встречаться за пару месяцев до отъезда в Испанию. Поскольку подруга по натуре непостоянна, я сказала себе, что их страсть быстро погаснет. Однако они с Элиан возобновили свои отношения с того места, на котором остановились.
— А Эли хорошая, — заметила я Оливии однажды вечером, когда мы пили вино на заднем дворе дома ее родителей.
Это был будний вечер, и хотя несколько дней назад начались занятия, мы все равно позволили себе немного расслабиться, раз уж провели лето порознь.
— Да. Мы с ней продолжали общаться всю мою стажировку. Если бы ты потрудилась мне писать, сама бы знала.
Невзирая на резкие слова, взгляд ее оставался мягким. Оливия просто любит время от времени меня подкалывать.
— Ладно, спрошу сейчас. Так она женщина твоей мечты?
Я вроде пошутила, но Оливия задумчиво поджала губы. Она так же делает, когда на экзамене не уверена в ответе.
