— Хорошо, пойду на фото.
Несмотря на полное отсутствие у меня интереса к предмету, это лучше, чем урок, на котором мне пришлось бы весь семестр общаться с Джастином и терпеть его попытки подружиться. Или, что еще хуже, видеть, как он флиртует с другими девушками, которые красивее, спортивнее и веселее меня. Я не могла позволить себе прогуливать из-за этого занятия и в итоге получить отказ в поступлении в университет.
Так что мне остается лишь развить художественное чутье и старательно слушать учителя, парня лет двадцати, который только что получил степень магистра изобразительного искусства. Бедняга явно мечтает оказаться где угодно, только не здесь, в пригородном колледже, но не имеет ни навыков, ни связей, чтобы стать профессиональным фотографом и зарабатывать на жизнь искусством. Легко могу себе представить, как по выходным он халтурит в студии, снимает семьи на белом фоне в супердурацких позах, а затем возвращается домой, курит косяк и дует пиво, проклиная судьбу.
Короче, семестр обещает быть долгим.
Погрузившись в размышления, я рассеянно сворачиваю за угол и сталкиваюсь лицом к лицу с Джастином. Короткое мгновение мое сердце колотится, как прежде, потому что ничего другого при виде моего бывшего оно делать не умеет. Мы не пересекались с того вечера у костра, больше недели назад. Джастин вроде бы мне рад, но явно держится настороже. Подходит и смотрит на меня своими голубыми глазами.
— Привет, — нерешительно произносит он.
— Привет.
— Ты нормально?
— Да.
Между нами повисает неловкое молчание. Мы безуспешно ищем, что же сказать друг другу, что угодно, лишь бы не тонуть в тишине.
Мне становится грустно, ведь болтать с Джастином всегда было легко. После расставания мы потеряли эту легкость. Как, оказывается, странно тратить время на то, чтобы выстроить близость с кем-то, не зная, не лопнет ли эта нить однажды в самый неподходящий момент. Не зная, не станет ли вновь человек, к которому мы пытаемся приблизиться, незнакомцем для нас спустя всего несколько слов. Вдруг мы сами превратимся в того, кто отдал бы все на свете, лишь бы не встречаться с другим. В того, кто примется сворачивать в другую сторону, только бы избежать пересечения. И как раньше я была такой беспечной. Никогда не думала, что любовь настолько меня изменит.
— Ты не пришла на урок истории спорта — поменяла расписание? — наконец спрашивает Джастин.
— Да.
— Ты не должна была.
— Знаю.
— Мне теперь неловко.
— Мне тоже.
Не хочу уточнять, что же ему с таким трудом дается — наш разрыв или возникшее между нами напряжение?
Джастин вздыхает и делает еще один шаг в мою сторону. Я отступаю назад, прислоняюсь спиной к шкафчику. Ненавижу себя за те чувства, которые его глаза, его лицо, его тело неизменно заставляют меня испытывать. Я невольно восхищаюсь линией его квадратной челюсти, светлыми, но густыми бровями, россыпью веснушек на носу. Их можно увидеть, только если стоишь совсем близко. Я вот не сразу заметила. Мы с Джастином встречались уже неделю, когда я наконец их разглядела.
— Эй, у тебя веснушки, — прошептала я в его распухшие от поцелуев губы.
— Знаю, это будет нашим секретом, — прошептал он в ответ.
От этих воспоминаний у меня вспыхивают щеки. Я отворачиваюсь, пытаясь задавить влечение, что по-прежнему тянет меня к нему. Надо сказать, Джастин стал моим первым мужчиной; это он разбудил во мне женщину. Между нами особая связь, и неважно, что у него до меня девушки были. Несмотря на все мои попытки двигаться дальше, трудно забыть: все, что я знаю как о любви, так и о сексе, открыл мне Джастин.
Он вырывает меня из моих мыслей:
— Придешь ко мне на барбекю в следующее воскресенье?
Я неуверенно смотрю на него. Он терпеливо ждет ответа. Ну да, я видела, как ребята обсуждали планы в нашем общем с Оливией, Элиан, Джорданом и Николя чате. Все остальные подтвердили, что придут. Я предпочла не высовываться, сомневалась, пригласил ли Джастин меня из вежливости, или правда хотел позвать. Даже сегодня интересно, вдруг он спрашивает ради проформы. А если я приду, тоже ради проформы? Можно было бы заключить мир. Я устала избегать друзей из-за разрыва с Джастином. С другой стороны, не знаю, готова ли я сидеть рядом с ним часами…
— Я подумаю, хорошо?
Он полуулыбается, затем поворачивается ко мне спиной и исчезает из поля зрения.
Я жду Эмили за одним из столиков снаружи. В середине сентября еще тепло. Вот уже три недели в конце смены мы с ней традиционно пьем «Спрайт». Теперь, когда снова начались занятия, она работает только по четвергам, пятницам и субботам. Я провожу много времени с Ником. Он словно взял меня под свое крыло, как типичный отец из 80-х: грубоватый, но полный любви.
Эмили садится рядом со мной и вручает мне банку. Себе она налила стакан чая со льдом. Эмили уже дважды призналась мне, что не любит газировку. Я тогда рассмеялся и спросил:
— Тогда зачем ты взяла «Спрайт»?
— Не знаю… Я предложила тебе пива, ты сказал, что не пьешь алкоголь, я растерялась, как сама об этом не подумала, ну и ляпнула.
— Ты же в курсе, что пиво тоже пенится, верно?
