— Что? — спросила Оливия.
— Да ты сказала о вере. У меня сейчас с ней проблемы.
— Из-за Джастина?
— Да… мне теперь труднее доверять другим людям. И себе тоже.
— Почему себе?
— Да все думаю, будто сама виновата, что он меня больше не любит. Хотя в глубине души знаю, что это неправильно…
— Так… знаешь, что тебе сейчас нужно?
— Что?
— Секс. Замути с кем-то другим.
— Брось, Олив! Ну какие мне сейчас отношения?
— Ну если бы ты активировала свое либидо, это помогло бы перезагрузить всю систему.
Ее предложение вызвало у меня смех, хотя я знала, что проблема не в этом. В голове пронеслась мысль о Джейке, моем «просто друге и ничего больше». Должно быть, я покраснела, потому что Оливия выпрямилась.
— Ого, у тебя есть кто-то на примете?
— Нет.
В каком-то смысле я не лгала. С Джейком все не так. Мы с ним четко обозначили друг другу границы. Все-таки он для меня особенный. Я хотела рассказать Оливии о Джейке, только вот не знала, как подойти к этой теме. Я догадывалась, что подруга с ума сойдет, когда узнает, что я общаюсь со звездой, сама захочет с ним встретиться, пойдет напролом. Потому что в ней нет места сомнениям, попыткам, медлительности. Только скорость. И это последнее, что нужно Джейку и мне. Вот почему, несмотря на то, что Оливия моя лучшая подруга, я ничего ей не сказала. Просто молча посмотрела в ответ. В конце концов она уступила, пожав плечами.
— Ладно, не хочешь — не говори.
— Нечего говорить, Олив.
— Ты же знаешь, что я тебе не верю, да?
Я не поддалась. Тогда она добавила:
— А если серьезно, не позволяй разрыву с Джастином бросать тень на доверие к дорогим тебе людям.
— Да… На самом деле, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что дело даже не в Джастине.
— Нет?
— Нет. До него был мой отец.
— А-а-а-а… Вот ты и добралась до сути, красотка. Недолюбленность — отличный повод для того, чтобы с кем-то потрахаться!
— Психолог Оливия спешит на помощь.
— Обращайтесь.
Я слабо улыбнулась, возвращаясь к своим воспоминаниям. Да, это чувство предательства, которое я испытала, когда Джастин меня бросил, я чувствовала и раньше. В тот день, когда ушел мой отец. Я так верила, что родители счастливы вместе, а потом папа сказал мне, что уезжает, и у меня мир рухнул. Все, что, как мне казалось, я знала о любви, отношениях, семье… Я поняла, что всю жизнь прожила в коконе, сотканном из лжи. Хоть я и была умной девочкой и многое знала, меня все равно обманули.
— Я просто устала все узнавать последней. Чувствую себя так глупо.
— А тебе не приходило в голову, что, может, это не твоя вина? Может, люди сами все делают не так?
— Мне нравится, что ты целиком и полностью на моей стороне, совершенно непредвзято.
— Ха, объективность не для лучших друзей. — Оливия подмигнула мне. Затем наклонилась и открыла мою тетрадь. — Реши пару задач, развеешься.
— Ты так хорошо меня знаешь.
Она рассмеялась, и я последовала ее примеру. Оливия обладает даром разрядить любую ситуацию, а еще она непревзойденный слушатель.
Звенит звонок, вырывая меня из задумчивости и позволяя уловить последние слова учителя:
— Для этой работы дайте волю своему творчеству, не бойтесь экспериментов!
Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Его речь воспевает «творческую свободу», а лицо говорит: «Пять пинт, которые я выпил прошлой ночью, все еще стоят у меня поперек горла». Легко требовать от других того, чего не делаешь сам. Так и хочется встать и крикнуть ему: «А вы сами, где ваше творчество? Ваша дерзость? Уж точно не в четырех грязных стенах этого класса!»
Интересно, что бы сказала об этом уроке Оливия. Мне бы ее беззаботность, чтобы пережить этот курс. Да и, думаю, учитель тоже разделил бы мою позицию.
У Эмили появилась привычка заходить ко мне домой перед нашей совместной сменой. Она говорит, дом моих родителей ей просто по пути, и это правда, но я подозреваю, в основном Эмили присоединяется ко мне из желания проследить, что я не выкурю сигарету перед работой. Я соглашаюсь на эту игру, в любом случае хотел постепенно бросить, да и знаю, что ей нравится, когда я начинаю смену без курева. Первые несколько минут мытья посуды у меня немного дрожат руки, но потом я впадаю в свой обычный транс, и все идет относительно хорошо. Сегодня вечером Эмили появляется у меня дома со своим рюкзаком, а также сумкой для фотоаппарата, перекинутой через плечо. Меня это удивляет: как-то не похожа моя подруга на любителя фотографии. Спрашиваю ее, указывая на чехол:
— Можно посмотреть?
— Валяй. Можешь выкинуть, если хочешь.
Она протягивает мне чехол так, как вручала бы гранату. Открываю, вижу Canon, модель T3i. Хорошая камера для новичка, пусть и не очень новая.
— Ладно, не выбрасывай — на самом деле камера школьная и мне нужна, — признается Эмили.
— Ты изучаешь фотографию?
— Ага.
Она почему-то выглядит смущенной. Я возвращаю ей камеру, и мы идем к пиццерии.
