— Носи на здоровье! — Элизабет потрепала юнца за волосы.
— Спасибо… Жаль, что это прощальный подарок! Не хочу прощаться! — Голос мальчишки дрожал.
— Саймон, не торопись с прощанием. — Прервал его отец. — Проводи гостей.
— Здесь нет Саймона. — Ответил юнец, притопнув ногой, не скрывая досады.
— Веди себя хорошо и Дюк поиграет с тобой, скажем, в школу, хорошо?
— Правда? — Мальчишка немного повеселел, заулыбался и тут же позабыл про обиду на отца. — Тогда Саймон будет хорошим мальчиком. Идемте, друзья. — Позвал нас и стремительно исчез в темном узком коридоре.
— Дюк? — Спросил я Саймона, как только мы чуть отошли вперед.
— Да. Папа редко со мной играет. — Ответил мальчишка. — Сегодня самый счастливый день в моей жизни. И самый грустный.
Саймон, казалось, готов был лопнуть от счастья, и в то же время — разрыдаться от горя. Противоречивые эмоции кипели внутри хрупкого детского сознания.
Наверное, еще немного, и мальчишка смог бы осветить своим светом все вокруг: и темный лабиринт, и тоннель метро, куда мы и шли тем же путем, что и попали в обитель подземных жителей.
Но, вскоре былая радость растворилась без следа. Саймон сделался хмурым и умолк, шаг его замедлился.
— Игра? В школу? — Переспросил я, учуяв некое смятение. Столь резкая перемена в настроении юнца не осталась незамеченной, и я прекрасно понимаю причину. — Папа играет с вами? — Саймона срочно надо было отвлечь.
— Да. Она нам очень нравится. Мы играем в шпионов, в основном. Папа часто играл раньше с нами, но теперь он занят, чтобы прокормить нас. Еды стало меньше и папе приходится подолгу работать. Теперь мы играем втроем с Бяк и Зюн. У нас даже костюмы есть, их тоже папа сделал. Он у нас мастер на все руки. — Саймон говорил все медленнее, тише, и грустнее, пока, наконец, его лепет не превратился в некое несвязное бормотание.
— Ого! Да, Знахарь — молодец! — Согласилась Лиз. — И доктор и мастер на все руки…
— Да, но… но… — Мальчишка всхлипнул. — Сегодня самый плохой день! — Произнес он, закусив нижнюю губу.
— Почему? — Элизабет обняла мальчишку. — Расстроен расставанием?
— Да… Ведь мы… больше не встретимся… Никогда… — Сквозь подступающие слезы произнес он, еле сдерживаясь из последних сил.
Однако же, буквально через одно мгновение, силы оставили его и горячие мальчишеские слезы градом покатились по щекам.
— Тяжело, да? Нам тоже, но так надо. — Я было попытался успокоить Хрюка, но, утешитель из меня, видимо, так себе.
Мальчишке сделалось только хуже. Он вжался лицом в пупок Элизабет и принялся реветь, что есть мочи, будто на похоронах.
— Ну, будет тебе. Мы же шпионы, правда? А шпионы не плачут. — Что ж, Рэт, попытка номер два.
Элизабет взглянула на меня с неким осуждением. Что поделать. У меня не было детей и, следовательно, я не знаю, как с ними общаться.
— Не расстраивайся… Может быть, мы еще и увидимся. Стоит только верить. — Наступила очередь Лизи.
Но, кажется, Саймон не слышал, а если и слышал, то не слушал никого из нас. Ему просто хотелось выплакаться. Наверное, слишком долго он держал все эмоции и чувства в себе, замыкаясь в маленьком внутреннем мирке, который он сам и придумал.
— У тебя же есть два братика и сестренка. И замечательный отец. Ты ведь не остаешься один.
— Марк, Кай и Китти… — Пробормотал Хрюк. — Они… — Мальчишка снова расплакался, что было сил. — Они мне тоже дороги, как и папа… И вы тоже…
— Расставание — всегда трудно, но, пока мы живы, есть надежда… Маленькая, призрачная, но она есть. Ты только верь, надейся и жди. — Нежный девичий голос мало-помалу успокаивал расстроенные чувства мальчика, однако же, слезы не утихали полностью.
— Да. Говорят, мысли материальны. Думай о хорошем. И невозможное станет возможным. Следуй за мечтой… — Казалось, мне удалось найти правильные слова.
Саймон успокоился, утер рукавом рубахи слезы и шмыгнул носом. Элизабет погладила мальчишку по голове, слегка взъерошив и без того взлохмаченные волосы.
— Обещаю надеяться и ждать! — Торжественно заявил он, протянув мизинец. — Элизабет протянула мизинец в ответ и мягко пожала маленький пальчик.
— Теперь нас связывают незримые узы обещания.
— Да!
— Вот и славно…
Мальчонка успокоился, и мы двинулись дальше, в сторону перегона, мимо пустующих залов. Дальше, путь для мальчишки закрыт — не будем гневить Знахаря. Да и небезопасно бродить ребенку по тоннелю. Заблудиться, конечно, не получится, а вот нарваться на «приключения» — запросто.
— Ну, что, шпион. Пора… — Произнес я почти в полной темноте.
Яркий свет мог привлечь возможных преследователей. Патрули, вроде бы прекратились, но с чем черт не шутит.
— Стой! — Скомандовал Саймон, прервав меня, едва мы подошли ко входу на заброшенную стоянку вагонов, погасил тусклый свет фонаря и с силой рослого мужчины оттолкнул Элизабет в сторону.
