Признаться, такого я не ожидал. Не знаю, хорошо это или нет. Ведь совсем скоро мы покинем колонию и отправимся дальше в поисках своей мечты. А малец останется тут, и наверняка станет тосковать и скучать по нам.
— Нет-нет, это мне стоит благодарить всех вас. Сами мы бы уже давно погибли, Лизи уж точно. Это я в долгу перед вами.
Действительно, мне, а не Брауну нужно произносить слова благодарности.
— Вы первые, кого нам довелось приютить за долгие годы отшельничества. Благодаря вам мы поверили, что не все люди с поверхности стали злыми.
— Но почти все алчные, корыстные и подлые. — Этого не отнять. Не стоило поддерживать иллюзии о доброте.
— Может виски? Мы нарвались на склад алкоголя, нашли целый ящик отменного напитка. Успокоишься и поспишь. Вид у тебя уставший.
Старик пытливо взглянул на меня — отказываться было невежливо. Они делятся последним, что есть и могут обидеться, посчитав, будто я привередничаю или важничаю.
— Немного виски… Можно, ужасно хочется спать, но не могу… — Это просто отговорка.
Браун удалился, возвратившись с литровой бутылкой и двумя роксами (из таких пили до начала вторжения, нынешнее поколение предпочитает бокалы для коньяка — снифтеры). Один из них треснул, но мне, как гостю, достался целый. Знахарь весьма вежлив.
— Извини, льда у нас почти нет. Тот, то есть — надо беречь.
— Что ж, не страшно.
Пару лет назад я серьезно простудился и целый месяц не мог пить холодные напитки, так что, хуже теплого пива нет ничего.
— Хороший виски. Очень хороший. — Знахарь нахваливал напиток, наполняя бокалы до половины. — Не чокаясь, иначе мой лопнет.
Мы сделали по отмеренному глотку.
— Сегодня мы видели людей в тоннеле. Все в черном, в капюшонах, с оружием. И кажется, они ищут вас. — После первого глотка Браун разговорился. — Здесь и раньше патрули сновали, но полицию я узнаю сразу, все по форме, со снаряжением. Но не эти двое. Я еле ноги унес. Надеюсь, что не заметили. Какое-то время лучше никому не покидать убежища. Побегают-побегают и успокоятся. — Браун почесал подбородок. — А может быть вы и не при чем. Мало ли, что им нужно.
— В капюшонах, говоришь? — Я забеспокоился не на шутку, откровенно говоря. — В «Цитадели» мне доводилось видеть одного из них. Его звали Фэллон, он что-то упомянул про некого Кайлера.
— Кайлер? Знакомое имя… — Старик задумался. — Торговец в красной зоне, славный малый.
— Нет, того Кайлера боится даже «Цитадель».
— Хм. — Старик поморщился. — Даже они? Я был знаком с человеком из полиции, он много говорил о мироустройстве. Значит этот Кайлер — из клана Мардук.
Браун допил бокал и потянулся за вторым. Я же предпочел не торопиться. Крепкий алкоголь сильно бьет по голове — не переусердствовать бы. Я бы предпочел бокал пива, но его не было.
— Значит я не первый, кто нашел укрытие в вашей колонии?
Прознай «Цитадель» о том, что мы здесь, всех нас бы расстреляли на месте без суда и следствия, но мы все еще живы — значит все хорошо. Можно и поговорить.
— Да, был до тебя один беглец. Все норовил отомстить за невесту, но потом остыл и долгое время жил с нами.
Знахарь допил второй стакан залпом, и даже не поморщился. Его глаза забегали, как только он заговорил про того беглеца.
— Он умер? — Интересно, ведь всякое могло приключиться.
— Не знаю, он отправился вниз в подземелье искать выход в солнечный мир. Больше его никто не видел.
Забавное совпадение: полицейский в поисках внешнего мира. Логично предположить, что мы никогда не узнаем правду о случившемся, по крайней мере, проход за пределы тумана вполне может оказаться реальностью.
— А откуда он знал о существовании солнечного мира, неужели ваши легенды его на столько сильно увлекли?
Старик улыбнулся и посмотрел в треснутое зеркало. Он, будто вспоминая что-то очень важное, потянулся к бутылке. Наконец, он приговорил третий бокал и разговор продолжился.
— Нет, он знал о некоем проходе внизу, в бывшем подземном городе. Не знаю, кто и зачем убедил его в этом, но… — Браун запнулся. — Часть моих подопечных поверили ему и покинули дом. Надеюсь, все они живы.
— Значит, это правда…
— Возможно… Пойду-ка посплю. Ложись тоже, с Элизабет все будет хорошо. Самое страшное уже позади. — Знахарь последовал примеру мальчишки, и я, убедившись, что жар действительно понемногу спадает, отправился на покой.
Покоем, разумеется, мое состояние можно назвать только с натяжкой. Я постоянно просыпался, мучимый чередой кошмаров, проверял все ли в порядке с Лиз, прислушиваясь к каждому ее вздоху.
Все же Знахарь оказался прав. Состояние Элизабет заметно улучшилось и к утру она открыла глаза.
— Пить. — Еле слышный хрип сорвался с ее пересохших губ, но и этого хватило, чтобы пробудить меня от чуткого сна.
— Сейчас, дорогая, потерпи секундочку. — Я мигом спрыгнул с кровати, и, не обращая никакого внимания на боль внизу живота (пройдет, куда денется, царапина), кинулся за стаканом.
